Евсения

А вот эти тебе Мокошь позволит носить? Какие они красивые и с жемчужинами, прямо, как туман на нашем озере. Помнишь, когда мы в нем на рассвете плескались?..

До нужной мне улицы с одноэтажной, такой же «хлипкой» на вид почтой, ехали молча. Галочка, теребя свои новые бирюзовые бусики, купленные на выданные матушкой деньги. Я – старательно пряча улыбку на случайных прохожих и воронах по обочинам и Любоня, задумчиво вздыхающая, в новых сережках с жемчужинами на листиках и в таком же колечке. Наконец, подруга моя не выдержала:

- Мне этот «подарок» гораздо более люб, но, все ж, как-то нехорошо вышло.

Хотя…

- Хотя, деньги немалые жениху своему сберегла и сама верных съуроков(1) избежала, - с готовностью вступила я в ожидаемый разговор. – К тому ж…

- К чему ж? – скривилась на меня совестливая подружка.

- Ольбег же тебе сам велел выбрать то, «на что глаз упадет». А он как раз и упал из твоих трясущихся рук вот на эти сережки, которые в тот момент на прилавке лежали.

- Глаз?

- Ну, да.

А кто ж знал, что глаз этот «Христовым» окажется? Про то твой жених не уточнял. Или уточнял?

- Не-ет, - не выдержав, прыснула Любоня, увлекая и меня за собой…

Воду я люблю. И шумную, в маленьких радугах, живущих на каждом из речных порогов, и смирную, как на нашем Купавном озере. Да любую ее люблю, но, только не грязную. Грязь для воды, как болезнь для живого существа. Она, даже если и на дне осядет, все равно в любой момент о себе напомнить может, как батюшка Угост говорит, «встряской».

А вот Козочка была «больна». Уже шесть лет. Еще одна причина, по которой я Ольбега не жалую (кроме той, что он мужского рода, с липким взглядом вечно припухших глаз и скоро с подругой меня разлучит). Потому как из-за его «породных разработок» наша вертлявая речка несла сейчас в своих водах песочную муть с прочими донными шлаками. Да еще ни куда-нибудь, а в Купавное озеро.

Особенно отчетливо эта безобразная картина была видна мне сейчас, с самой середины узкого, на ширину полутора подвод, дощатого моста, перекинутого через Козочку в миле от новой Букоши и на тракте, ведущем к нашей веси и дальше на юг вдоль Рудных гор.

Еще одно «новое веяние» - новый мост. Старый, правда трухлявый, но, еще вполне себе действенный, обвалили вскоре после начала рудокопной канители. А новый был построен уже ближе к прииску и исключительно на деньги его хозяина, а, значит, и проезд (проход) по нему являлся исключительно же платным.