Ты нас вспомнишь

А дама… Красивая, мрачная, властная – она продолжала завораживать своей тяжелой, давящей красотой и тайной. Кто она? 

Выяснить это Лина так и не смогла – почему-то все архивные документы, относящиеся к этому дому, имели датировку с начала двадцатого века. Дама же определенно жила в середине девятнадцатого. Вот и приходилось изнывать от интереса и мучиться любопытством. 

Дама отложила перо, перечитала письмо и взяла в руки изящную серебряную песочницу, смотревшуюся светлым пятном на фоне вишневого бархатного платья.

Темные брови хмурились, а по обнаженной шее с рубиновыми капельками ожерелья стекали несколько прядей, лишь подчеркивая высокую, изысканную прическу. Лина решила, что ее таинственная визави, за жизнью которой она наблюдала вот уже много лет, собралась на бал. Куда же еще можно поехать в таком платье?

Дама посыпала песком письмо, аккуратно и педантично стряхнула его в ведерко и принялась сворачивать лист. Лина затаила дыхание – вдруг незнакомка возьмет какую-нибудь печать, и тогда можно будет опознать хотя бы фамилию?!

Внезапно раздавшийся со спины лай заставил девушку вздрогнуть и резко обернуться.

Черный сеттер, судя по повадкам – еще щенок, радостно прыгал вокруг своего хозяина, то ли просто от дури, то ли пытаясь допроситься его что-то сделать. Досадливо закусив губу, Лина повернулась обратно к стене, но картинка уже растаяла, обратившись в бледную, почти невидимую тень. 

Вздохнув, девушка тряхнула головой, отправляя шапку на место, и заторопилась домой – до вечерней встречи с Машильдой необходимо переделать еще массу дел.

Но все же – что в этом письме было?..

Часть 1 "Ты нас вспомнишь". Глава 2

– Лютик, не нервируй меня! – Мария Ивановна Скворцова, она же – Ромашка, она же – Машильда, она же – Машиндий, она же (по совместительству) лучшая подруга Лины, упала в якобы изнеможении на стул и принялась обмахиваться меню. Благо оно представляло собой несколько ламинированных листочков и запросто могло использоваться в качестве веера.

– Ты танцевать будешь или нет?

– Не нервируйте меня, Муля, – со смешком отозвалась Лина крылатой фразой и тут же храбро добавила: – Буду! Только вот допью – и буду!

Машка с недоверием воззрилась на бокал, наполовину заполненный прозрачной жидкостью. Когда-то в нем плескался благородный джин-тоник со льдом, но лед приказал долго жить, так что угадать, что именно пряталось за тонкими стеклянными стенками, не составляло труда. Вода. Со слабой примесью алкоголя.