Девушка и звездолёт

Но чтобы вот так, отмести всё с порога...

– Чем же? – спросил он.

– Тем, что раньше мы вместе жили, – так же жёстко ответил Глеб Георгиевич. – Пусть бедно и кучно, да дружно. А теперь? Всяк по разным углам. Зять с дочерью в Японии, сын и того дальше, в Америке, на Аляске...

«Старый большевик, – догадался Вадим. – Арсений Жолниров местного разлива». Всё было ясно, и следовало вежливо откланяться и уйти. Разве что «смуглая леди сонетов». Девушка была очаровательна и, судя по лёгкой грустинке во взгляде, не очень-то устроена в личной жизни.

– А что плохого в том, что ваш зять работает в Японии? – с деланной наивностью поинтересовался Вадим. – Многие живут и работают за границей. У вас собственный дом, талантливые и успешные дети. Вам не грозит нищая старость, напротив – Японию увидели собственными глазами, а не в передаче «Клуб Кинопутешествий». Зять ваш, наверное, крупный специалист, если японская сторона сочла необходимым его пригласить. Так что жить и работать ему стоило бы поближе к предмету исследований.

Вы согласны со мной, Нина-госпожа?

Последний вопрос, как легко догадаться, Вадим задал по-японски.

–О, да! – так же по-японски ответила Нина. – Я дедушке об этом всё время твержу, только он не слушает...

– Сказать вам страшную ересь, Глеб Георгиевич? – продолжал ободрённый успехом Вадим. – Вот вы говорите: в прежние времена государство о нас заботилось, а теперь каждый должен сам завоёвывать себе место под солнцем. Не спорю, решать проблемы самому намного труднее.

Зато теперь точно знаешь, чего стоишь на самом деле...

– Вот оно! – гневно ударил себя по колену Глеб Георгиевич. – Всё по себе меряете, всё «я» да «я», да ваши паршивые импортные тряпки! Вам сколько лет, молодой человек? Тридцать девять? В том-то и ваша беда, что Советский Союз вы не застали. Нет в вас настоящего, советского чувства коллективизма. Всяк врозь норовит...

«Ну да, конечно, – усмехнулся Вадим. – Прожить жизнь в закрытой стране, скучая на партсобраниях и подсчитывая рубли до зарплаты.

Милица Матье, великий египтолог, чьими книжками я зачитывался в школе, прекрасно знавшая древнеегипетский язык и письменность, никогда не видела страны, изучению которой посвятила жизнь...».

Но произнести такое вслух, значит, вызвать новую вспышку гнева. Взглянув на «смуглую леди сонетов», Вадим осторожно спросил:

– Скажите, Глеб Георгиевич! А если бы вам предложили изменить это?

– То есть, как изменить? – кажется, старик по-настоящему удивился.