Моё имя

На глазах выступили слёзы, которые девушка и не пыталась сдерживать. Она рухнула на колени, и из её горла вырвался истошный, душераздирающий вскрик.

— Помоги, — прошептала она после этого в полной тишине. — Помоги ему спастись. Ты же можешь это устроить. Ты-то можешь! Пожалуйста. Мой отец был готов отдать всё ради человечества, ради меня и тебя. Он не может просто так умереть. Пожалуйста. Помоги.

К собственному удивлению, я поняла, что жалею Глэдис и тут же разозлилась на себя из-за этого: из-за того, что никак не могу отбросить чувство, которое в настоящем приносит лишь никому не нужные проблемы.

Но сейчас, смотря на девушку, лежащую у моих ног, я действительно хотела ей помочь. Вот только…

— Я не могу, — сказала я чистую правду.

— Почему? Как ты…

— Почему?! Не задавай столь глупых вопросов! Я не могу рисковать тем, чего уже добилась ради глупого, мимолётного желания. Если меня поймают — у человечества не останется и шанса. Перестань быть эгоисткой и подумай о своём отце — он наверняка не хотел бы прожить пару-тройку лишних лет, зная, что ценой для этого послужат жизни миллионов!

— Ты не настолько важная персона, как думаешь! Мой отец сделал куда больше, чем ты!

— Мой ответ окончательный: своей шкурой и нашим будущем я рисковать не стану, — отчеканила я слово за словом.

Пускай ненавидит. Так даже лучше. Я по себе знаю, что когда твой привычный мир рушиться, единственный способ не сойти с ума — это ненависть. Ненависть к кому-то — лучший стимул для жизни.

— Ты — монстр! — закричала Глэдис, полностью следуя написанному мною сценарию.

— Всегда думаешь лишь о себе! Считаешь себя самой лучшей и терпеть не можешь тех, кто с этим не согласен! Ты мне противна! Отвратительна! Чёртова предательница! Чёртова…

Её истерический крик был прерван пощёчиной, которую Нат со всей силы отвесил по ещё мокрой от слёз щеке. Место удара тут же покраснело, а слёзы, видимо от шока, наконец-то остановились.

— Не смей так о ней говорить. Ты ничего не знаешь об Аде. Не знаешь, через что ей пришлось пройти.

Она имеет право быть эгоисткой. Имеет право быть жестокой. Но даже несмотря на это право — она не такая.

Глаза друга почти что метали молнии и, похоже, Глэдис это испугало довольно сильно. Думаю, она ещё никогда не видела Ната таким, как сейчас, да и, по правде говоря, даже я лицезрела его под властью столь лютой злости всего лишь раза два-три. Но вот девушка пришла в себя (насколько это было возможным) и даже более-менее выровняла, до этого прерывистое, дыхание.