Моё имя

Так что я передаю это право тебе. Отдай мне цветок… Да, вот так. А теперь загадывай. То, чего желаешь больше всего на свете.

Я думала, что Нат потратит на раздумья хотя бы несколько секунд, но вместо этого он не мешкал ни мгновенья. Набрав в легкие побольше воздуха (его лицо от этого слегка покраснело), он дунул со всей силы, тем самым отправив цветочные стрелки в быстрый и неконтролируемый танец. Их тут же подхватил летний ветерок и, разделив, понёс в разные стороны. Через минуту-вторую они уже скрылись из виду.

Я посмотрела на стебель, что остался в руке, и улыбнулась: там ничего не осталось.

— Так это значит, что твоё желание сбудется? Весьма забавно…

— Я верю в это и обязательно сделаю всё возможное, чтобы его исполнить.

Суровый взгляд Ната заставил меня взять себя в руки и стать серьёзной. Пора перестать относиться ко всему со столь большой долей скептицизма, ведь, как и я, Нат отлично понимает, что, ставший голым, стебель одуванчика никоим образом не приблизит к нам то, чего мы так страстно желаем.

Это можем сделать только мы сами.

— Я не знаю, что ты загадал, Нат. Да и не нужно мне знать, ведь, как-никак, последние десять лет все желания человечества сводятся к одному и тому же. Для того, чтобы твоё, нет, наше желание исполнилось, обещаю приложить все свои силы и даже больше.

Я была уверена в том, что Нат воспримет мои слова всерьёз и искренне поблагодарит за поддержку, но вместо этого, он вновь рассмеялся. Да как он?! Вот же ж нахал!

— А ты, как всегда, в своём репертуаре, — с большим трудом выдавил он сквозь смех.

— В таком случае рассчитываю на тебя. На самом деле я загадал не то, что ты представила, но не волнуйся: в моём желании у тебя особая роль.

И тут я поняла, что он мог загадать нечто, о чём я до этого даже не думала. С осознанием этого пришло и понимание того, что мои щеки, то ли от жары, то ли от стыда, но слегка покраснели.

— Эй… Ты… Что ты пожелал, Нат Орсон?!

— Ха-ха, не злись ты так. Однажды я скажу тебе.

Однажды ты обязательно узнаешь.

Весёлое настроение Ната быстро передалось и мне. Думаю, болтая на той поляне, забыв обо всех страхах и будучи просто сбежавшей служанкой с бедным пастухом, мы просидели довольно долго. Но вот когда солнце скрылось за горизонтом, я с болью в сердце отметила, что Нату пора уходить. Лишь когда добавила, что его дальнейшее пребывание здесь навредит не только ему, но и мне, он согласился, что так оно и есть.