Воздух пахнет миндалём

Ночью Отто вслушивается в тишину. Не раздастся ли гул бомбардировщиков, не прогремит ли взрыв. Не прозвучит ли бом-бом-бом из соседней комнаты. Но вместо этого негромко щёлкает дверной замок. Отто подходит к окну: отец садится на заднее сидение блестящего автомобиля и растворяется в предутренней дымке.

Отто далеко не сразу свяжет этот внезапный отъезд отца с тем, что случится дальше. И даже, когда он заявится на порог дома Лизы и встретит её бледную, сморщенную, как курага, бабушку, ему не придёт в голову спросить отца.

Лишь после того, как она скажет, что Лиза не вернётся, он заподозрит неладное. Но и тогда не побежит домой.

Нет, сперва он седлает велосипед и мчится в лес, трижды сваливаясь в жухлую траву. Больше всего Отто боится не найти локомотив на прежнем месте. Но ржавая махина дежурит на посту и, стоит коснуться рычага, как она тут же набирает ход.

Город горит. Отто спускается с платформы в клубы горького дыма, бредёт между тлеющими повозками, сталкивается с перепуганными паяцами, с лиц которых стекает грим.

Огонь лихо взбирается по тонким стенам шатров и захватывает шпили, взметая над ними свой собственный чёрный флаг. Всеобщая паника захлестывает Отто, он бросается то к обожжённым гимнасткам, то к стонущим карликам, пускающим горлом кровь. Вот уже три года Отто живет посреди войны, но впервые смотрит ей прямо в глаза.

Кто-то хватает его за руку и выдёргивает из толпы. Лиза тащит его прочь, подальше от огня и дыма. Странно, когда они вместе ели мороженное, и оно, подтаяв, склеивало пальцы, Отто не сомневался, что страна Лизы – совершенно настоящая.

Но теперь он впервые задумывается: а если она и впрямь существует, можно ли здесь по-настоящему умереть?

– Скоро всё кончится, – успокаивает его Лиза с перемазанным сажей лицом. – Ты просто немного не вовремя.

– Я был у твоей бабушки, – тут же признается Отто. – Она сказала…

– Бедная, – сочувственно кивает Лиза. – Ей так досталось за меня. Заходи к ней иногда, ладно?

– Что случилось? – спрашивает Отто.

– Куда ты пропала?

– Ох, Отто, – Лиза ласково гладит его по щеке, на которой еще ни волоска не прорезалось. – Я думала, ты всё понял. Кто-то узнал мою настоящую фамилию. И меня забрали.

– Нет! – выкрикивает Отто, но горький дым проглатывает его вопль. – Они не могли! Ты – немка, ты – Лиза Шульц! И никак иначе!

Лиза качает головой и крепко сжимает его руки.

– Ведь ты не забудешь меня? Мы сможем встречаться здесь.