Воздух пахнет миндалём

Я всё исправлю…

Трудно ли в тринадцать лет впервые поцеловать девочку старше тебя и в которую ты к тому же давно влюблен? Отто никогда бы не решился, если бы едкий дым не заволок ему глаза.

Поцелуй длится вечность. Над пепелищем восходит синее солнце, от которого режет закрытые веки. Когда Отто открывает глаза, солнце взрывается, а по чёрному небу плывут облака с пульсирующими голубыми краями. Лиза крепко держит его руку и смотрит наверх. Она сдавливает зубы так, что слышен скрип.

Озарение настигает Отто, лишь когда он видит отца – чавкающего, с масляными руками.

Теперь их рацион станет куда богаче, но Отто нет никакого дела. Он смотрит, как отец вперяется глазами в вечернюю газету, как причмокивает, обгладывая кость. Его темная фигура в окне. Он видел Лизу, но откуда ему знать?

Мама сидит рядом и ждет, когда можно будет положить отцу добавку.

– Это ты её забрал, – вдруг вырывается у Отто.

Когда тебе тринадцать, ты перестаешь молчать, чтобы не огорчать родителей.

– Эту жидовскую шлюху? – И не думает отпираться отец.

– Её место на нарах, в лагере. Свиньи должны работать, если хотят жить среди нас.

– Как ты узнал? – Единственное, что волнует Отто.

Отец не спешит отвечать, а мама неожиданно вздрагивает и торопливо бежит к плите. Отто смотрит на её поникшую голову и всё понимает.

– Это ты рассказала! – бессильно кричит он, будто есть шанс, что его не услышат на другом конце кухни. – Ты!

Он вскакивает с места, беспомощно озираясь вокруг. Предатели, одни предатели.

Как он мог доверять ей? Когда тебе тринадцать, всё, что может тебя убить, обязательно пытается это сделать.

– Ты хотела выслужиться, – заявляет Отто, тыкая в сторону матери указательным пальцем. – И ты тоже, – он впервые обращается к отцу стоя, когда тот сидит. – Вы все просто хотите выслужиться. Потому что у вас нет другого смысла, кроме службы!

Отец угрожающе медленно поднимается из-за стола. Отто не боится. Он думает, что страшнее ему уже не будет.

Конечно, будет.

В ту ночь он впервые слышит бом-бом-бом в своей голове.

***

Платформа пуста и покрыта пеплом – должно быть, потому что больше не нужна Лизе. Отто спускается в город, где почти не осталось детей. У паяцев забинтованы кисти рук. Лица жонглёров кривятся, яблоки рассыпались по чёрной земле. От пожара спаслись две повозки, но никто не хочет смотреть на по-настоящему грустных клоунов.

Отто находит Лизу на площади за большим круглым столом.