В лесу нельзя хромать. Кромешная тьма

Они молча смотрели на танцующие языки пламени, сидя друг напротив друга. Каждый думал о своем, не мешая другому.

Аэра немного переживала за Скворуша – тот, наверное, волнуется без хозяйки, - и готовилась вынести недовольный взгляд учителя. Но все эти мысли были притуплены сонливым спокойствием – в пещере стало душновато из-за костра, и накопленная за день усталость давала о себе знать.

Скалес жадно впитывал момент чужого присутствия. Он даже благодарил Аэру за то, что она осталась, но задумался, почему.

Ей бы бежать от него без оглядки или резать, проклиная.

Девочка задумчиво посмотрела на него. Всматриваясь в его одежду, позу, лицо, она пыталась понять, что чувствует к нему. Он был ослаблен, измотан, но так спокоен. Ему будто было все равно, встретит завтрашний день или нет. Такому нечего терять.

«Тобою двигало отчаяние, да? – спрашивала она его в своих мыслях. – Одиночество сводило с ума, и ты был готов на всё, лишь бы избавиться от него. Что ж, мы в логове Горных, меня никуда тащить не надо, а холодные камни прекрасно сохранят мой труп.

Меня никто тут не найдет, ха-ха… И зачем я осталась? Могу ли я надеяться, что ты смирился с одиночеством и больше не ищешь подхода к Горным?»

Когда Скалес увидел Аэру, идущую во тьме пещер, ему сначала показалось, что это видение. Но потом… Безумный порыв убить её в обмен на прощение отца и возвращение в стаю вынул нож из пояса. Полученный удар только распалил бешенство. Только когда нож коснулся её шеи, его остановило сомнение.

Но вот она назвала его имя, и порыв исчез, оставив после себя сожаление. Нож чуть ли не жег руку.

Он обнял подогнутые колени. Взгляд устремился на Аэру.

«Прости меня…»

- О, как твое плечо? – вдруг спросила девочка, прервав молчание.

- Зажило, - отрывисто ответил тот. – А твое?

- Его ещё в тот день Первородная вылечила. Я помню твое удивленное лицо, когда ты увидел его с другого берега.

- Да, точно. Я не верил своим глазам. Сила Первородной по истине невероятна.

Но шрам так и остался?

- Ну и что? Много ли ещё их у меня будет?

Тот неслышно хмыкнул.

- Как тебе живется у Первородной? Я слышал о её жестокости и непоколебимости.

- Уж не знаю, от кого ты мог это слышать, но… Они правы, - засмеялась девочка. - Однако меня это даже восхищает. Она заслуживает уважения не только из-за своей твердости, но и из-за того, какую ношу она держит на своих плечах уже тысячу лет.

- Тысячу? Не может быть.

- Представь себе.