В лесу нельзя хромать. Кромешная тьма

От её гневного рыка вздрогнули деревья.

«Так это был защитный амулет не для меня, а от меня», - грустно подумала Аэра, сжавшаяся внутри тьмы.

Злеяда осмелилась открыть глаза, и дыхание перехватило от ужаса.

- Не может быть!

Возле Первородной стояли сотканные из лунного света девушки. Их мощь и стать вызывали трепет. Достойнейшие из звезд в сокровищнице Создательницы.

- Приветствую четырех Помощниц, любимиц Луны, - сказала Злеяда, окидывая девушек внимательным взглядом. – Тори, первая избранница Луны, старшая Помощница.

Равви, возлюбленная Лесного племени. Ореса, прекраснейший цветок Зимы. Сюи, благословенная любовью Древнего. Печально, что мы встретились в такой напряженной обстановке.

- Вышвырните её в Черный лес, - прошипела жрица.

В ладонях Помощниц сгустилась магия, готовая сорваться и прожечь шкуру чужачки насквозь. Клыки заскрежетали, уши прижались к вздыбленной шерсти, алые глаза яростно прожигали врагов. Тьма гудела, соприкасаясь со светом, и бешеный пульс их противостояния сотрясал заснеженные ветви.

Злеяда не собиралась сдаваться без боя.

«Что происходит? – спрашивала себя Аэра, сонно наблюдая за всем из глубины тьмы. – Учитель… Это я… Услышьте меня».

- Стойте! – выкрикнула Сюи. – Учитель, это Аэра, она внутри тьмы! Я вижу её свет в глазах Злеяды.

- Что?!

- Свет совсем слабый, - к Сюи присоединилась Ореса. – Она может умереть. Нам не убивать её нужно, а спасать.

- Спасать?! От чего? – засмеялась темная волчица. – От тьмы? Так она всегда была во мне.

«Да, она всегда была во мне, - с грустью подумала Аэра. – Но ведь это не грех…»

- В каждом из нас есть тьма, - заговорила Аэра, и на черной шкуре показалась капля света. - Просто мы прячем её, боясь, как бы от нас не отреклись любимые. Учитель, простите, я так пыталась… - и вдруг свет померк. - Но знали бы вы, какого это – ненавидеть себя! – зарычала Злеяда. - Столько боли, столько напрасных страданий! Теперь мне ничего не страшно – хуже и быть не может. И даже стая Древних не сможет причинить столько же боли, сколько я перенесла, когда душа рвалась на части.

- Аэра, милая, успокойся, давай поговорим, - заговорила Первородная.

- Почему вы хотите поговорить и сказать такие желанные слова, когда уже слишком поздно? Почему вы не могли сделать этого раньше, а не сейчас, когда я кричу об этом? – на снег упали слезы, оставившие на шерсти светлые полосы. – Я хочу, чтобы вы гордились мной, чтобы говорили, что любите меня, цените.