В лесу нельзя хромать. Кромешная тьма

Сейчас у меня нет никого, кроме вас, но вместо желаемого слышу только «сделай», «прочитай», «уберись», «ты должна», «ты меня разочаровала»! Я не знаю, что нужно сделать, чтобы вы меня признали.

- Если ты сейчас уничтожишь Злеяду, я признаю тебя, Аэра.

- Как вы можете о таком просить? Уничтожить саму себя, лишь бы понравиться вам? Учитель, вы так и не поняли. Я устала бороться сама с собой. Тьма, что на вас скалилась от обиды, и свет, что любит вас – это я одна. Примите меня, такой, какая я есть.

Черная, как бездна, шерсть Злеяды, покрылась искрящимися символами.

На подушечке лапы засияла звездочка. Алая ярость в глазах затмилась белоснежным спокойствием, и из груди вырвалось живое дыхание. Две сути мироздания сгущались в одном хрупком теле, сотрясая все вокруг мощным пульсом жизни. Первородная услышала вой Древних, и кровь застыла в жилах. Свет смешался с тьмой, и лес озарился серебряным светом.

- Создательница? – затрепетали Помощницы.

- Невозможно!

Первородная не верила своим глазам. В девочке, что стояла перед ней, сосредоточилась сила, мощи которой она даже не представляла.

- Такая гармония света и тьмы, – еле дышали Помощницы, - баланс.

Черное и белое схлестнулись в вихре хаоса. Девочка стояла посреди него, и её шепоту внимало мироздание. Хаос метался, извивался яростными потоками, но был лишь псом на поводке хозяйки. В бездонных глазах сияли первые звезды, в белых волосах игралась тьма, а белоснежную кожу прожигали руны Чёрного леса, становясь обрамлением для Лунных рун.

Тьма проявила свет, и свет показывал тьму.

- Луна свята и милосердна, но даже у неё есть темная сторона. Я дарую свет, и я приношу тьму…

- Нет, мир не готов к этому! Кто знает, на что она способна?! Такая мощь не останется незамеченной! Её нужно запечатать.

Жрица вскинула руки и направила их на девочку. И как только с губ её сорвались первые слова заклятия, яркий свет померк. Хрупкое сердце замерло, тело изогнулось в судороге, руки, что держали тьму и свет, опустились, и девочка упала в горячий снег.

Тишина сгустилась мертвой водой. Равновесие очень легко нарушить.

Из окна лился тихий свет. Аэра медленно открыла глаза. Вздохнув под тяжелым одеялом, она ощутила пустоту. У неё будто что-то отняли. То, что было всем для неё. Но она не могла вспомнить. Не было ни слез, ни боли, ни тоски. Даже мыслей не было. Только пустота. Подавляющая и всеобъемлющая.

- Ты проснулась? – знакомый голос доносился будто издалека, из-под толщи воды.