В лесу нельзя хромать. Кромешная тьма

Тогда они заметили приближающегося одиночку.

- Что за шутки? – недовольно шепнул Медвир. – Он только мешать будет. И мы не знаем, прошел ли он посвящение. О чем ты думаешь, Вирен?

- О том, кого же отец собирается принять в стаю, - резко ответил тот. – Вперед.

Оглядываясь назад, Медвир с облегчением убеждался, что Скалес не отстает. Отцовское сердце, воспитывающее столько поколений волчат, не могло остаться равнодушным. Старый омега не хотел искать оправдания Вирену, который вел группу нарочно быстрее, чем обычно.

Сото видел, как хмурится отец, и мог его понять. Частично, даже согласиться с ним. Он чувствовал, что Вирен перегибает палку, но прекрасно понимал, из-за чего – из-за страха за сестру, из-за бессонных ночей в погоне и поисках, переживаний и усталости. Но все же его противником был годовалый волчонок, что не придавало ему чести.

Лежа с Виреном в засаде, Сото тихо сказал:

- Я не узнаю тебя. С тех пор, как появился этот черныш, ты сам не свой. Зачем ты взял его на охоту? Чтобы сейчас отправить его загонять добычу? Он же там бесполезен.

- Вот и посмотрим.

- На что? На издевательство над мальчишкой? – Сото сорвался, но тут же решил смягчиться: - Слушай, у нас только одна судья – Луна. Она все знает, все видит. Поэтому не решай за Неё – достоин он мучений или нет. Аэра простила его. Даже если он солгал, ты об этом узнаешь по возвращении, и тогда уж никто не осудит, если ты разорвешь его на куски.

- Он альфа, - прорычал волк.

- Который не претендует на твое место. Очнись, Вирен, успокой свою альфачью кровь холодным рассудком. Это нас и отличает от бездушных зверей, которые убивают соперников на месте.

Волк раздраженно поморщился, сверкнув клыками. Сото досадливо покачал головой. Он не боялся гнева альфы, но боялся потерять друга. Доброго, улыбчивого и заботливого друга. Своего Ветерка.

Его размышления оборвал треск кустарников и громкий лай.

- Приготовься, - приказал Вирен.

Сото напрягся, готовясь к рывку.

Скалес всеми силами пытался подавить удушающую панику. Воспоминания о проваленном испытании, ударе сильных копыт и боли не давали ему бежать в полную силу. Страх связывал ноги. С тех пор, как Сульфир изгнал его из клана, Скалес ни разу не пытался пойти на оленя. Даже ослабленного. Боялся. Но сейчас с ним были старшие.