Когти Соловья

Лил подхватил его под локоть, не давая упасть. Собаки завыли, учуяв кровь на камнях — совсем близко. Теперь споткнулась Тиана, но Сая и Зорка удержали её. Тай оглянулся, в застывшем лице ни кровинки. Они не успеют, это было ясно всем. Талласцы оставили на берегу лошадей, сейчас преследуют их пешком, но их много, и они полны сил в отличие от загнанных беглецов, а от собак не скрыться, даже если они каким-то чудом выберутся наверх первыми.

Валун, на который опёрся Рин, покачнулся под рукой. Тай встрепенулся, упёрся в камень ладонями, выкрикнул:

— Помогай!

Вдвоём с Рином они столкнули камень с насиженного места, тот с грохотом покатился вниз, раздались крики, но задело ли кого — непонятно.

Они столкнули ещё два камня, и опять — бегом вверх по тропе. Собачий лай звенел, отражаясь эхом от стен сузившегося ущелья, и казалось, что псы везде.

— Хорошее тут место, — внезапно сказал Альвин, — тропа как на ладони. Действительно, с уступа, на который они забрались, открывался отличный вид на прямой кусок тропы… и на вырвавшуюся вперёд свору собак.

— Что стоишь? Беги! — Альвин оттолкнул Лила, который отстал от своих, поджидая хромого рыцарёнка, поднял лук и первым же выстрелом снял одну из собак. Лук в их отряде сейчас был только у него да у Зорки. Не её же тут оставлять, а он со своей ногой только всех задерживает.

— Ну же, убирайся, а то и тебя застрелю! — доставая вторую стрелу, заорал на опешившего разбойника. — Я правда выстрелю, — теперь острое жало стрелы смотрело прямо в лицо Лила, — я серьёзно.

Нас всё равно убьют, так какая разница, застрелю тебя я или они?

Лил неуверенно попятился, Альвин спустил тетиву, тратя впустую драгоценную стрелу. Лил развернулся и побежал. Альвин, не давая себе расслабляться и задуматься о собственной судьбе, выпустил третью стрелу в крупного серого пса. Попал, но не убил, эхо подхватило жалобный визг.

Убивать собак было легко и даже почти не жалко. А вот людей… В отличие от Рысей юному рыцарю никогда не приходилось отстаивать в бою собственную жизнь.

Не все его поединки были учебными, но он никогда ещё не убивал человека. Он замешкался, выбирая цель, и сам стал мишенью. Первая стрела свистнула над головой, вторая вонзилась в правую руку повыше локтя. От боли он выпустил тетиву, собственная стрела упала под ноги. А потом две оставшиеся в живых собаки как-то очень быстро оказались рядом, налетели, повалили на землю. Приученные брать добычу живьём, собаки не рвали его, просто не давали подняться.