Полевая практика, или Кикимора на природе

Ниже, криво-косо-кособоко значилось: «Существуют особенно ценные экземпляры, подтверждающие процесс эволюции ледеников от умеренного вредительства к злонамеренным акциям». И картинка — карикатура на Олисена. И даже подпись присутствовала, чтобы последующие поколения отроков знали врага в лицо.

Далее, вооружившись корректором, последний редактор книги оставлял свои ценные пометки, из коих следовало, что а) все леденики-мужчины патологически неверны; б) обладают талантом к перевоплощению и смене масок; в) свидания с ними — сплошная потеря финансов; г) наутро вся столица будет знать, куда и с кем он ходил и с каким результатом.

Прочие особенности расы рассматривались впопыхах и вписывались по три строчки в одну.

С трудом, но я разобралась. Продолжительность жизни ледеников была сравнима с болотной и исчислялась тремя сотнями лет. К ста пятидесяти развитие останавливалось, и уровень силы больше не менялся. Также начинала ухудшаться регенерация. Впрочем, ухудшалась она столь медленно, что никто и не замечал изменений.

Какая разница ведь, за одну секунду или за две царапина заживает?

Местом обитания гордого племени ледеников значилось северное болото. Оно единственное замерзало, ибо располагалось так далеко, что порядочные болотники таких мест и не знали. Зато знали выходцев из того региона. В последнее десятилетие многие леденики эмигрировали из родных мест и прочно обосновались в столице и окрестных городах.

Они открывали лавки, поступали в академии, женились и всячески портили жизнь местному среднему классу, занимая их исконные позиции.

И благодаря своей живучести и удаче смогли вписаться даже в столичное общество аристократов, куда брали лишь по протекции. Кто был тем, кто впустил в совет первого леденика, история умалчивала, но, подсказывала мне интуиция, без королевы Кохи тут не обошлось.

Отложив книжицу, я уставилась в потолок. Ничего толкового на ум не шло, а спать, как назло, в середине дня не тянуло. Прогулки с Жабкой приносили разрушения, а один комплект одежды я уже успела испортить.

Кухня… ей и так тяжко пришлось во время моего визита. Книга… Я покосилась на талмуд, медленно ползущий к краю кровати, и вздохнула. Интересно, полезно, но… лень.

А за окошком пели птички, стучали в окно крыльями и улетали в небо, минуя городскую защиту. Им неведом был страх: они просто не знали, что там, далеко в небе, их подстерегает плотоядный краст. И некому было объяснить эту простую истину.

Я тяжело вздохнула и села на кровати.