Магическая стажировка. Любовь ювелирной огранки

— Иногда нематериальное обретает форму только для того, чтобы кто-нибудь материальный, вроде нас с тобой, мог его использовать.

— Ну и что теперь с этим делать?

— Обведи фотографию в круг и приложи к кругу Шанс. Всё предельно просто.

Эсфирь проделала с фотографией ровно то, что сказал Вершитель. И ловец снов медленно растаял, впитавшись в альбомный лист.

— Держись, дружище, кем бы ты ни был, — пробормотала Эсфирь. И неожиданно расчувствовавшись, сморгнула слезу.

***

Пеалагея покинула пределы ОУЧ верхом на снежном барсе, в сопровождении еще двух голубоглазых зверюг.

Впечатляющее зрелище. Впечатляющее вдвойне для тех, кто завидует черной завистью. Девицы-стажёрки, которые приехали сюда исключительно ради шефа, исходили желчью, глядя Пелагее вслед.

А барс с черными глазами ворчал, что наглости его ученице не занимать. И что она добьется всего, чего пожелает, даже от самого отъявленного негодяя.

— Причисляете себя к отъявленным негодяям? — полюбопытствовала Пелагея, крепче хватаясь за шерсть на загривке.

— Еще чего! — огрызнулся барс-куратор.

Навстречу, щедро сыпля снегом, неслась пурга. Завывали ледяные ветра, небо смешивалось с землей, и не видно было ни земли, ни неба.

Волшебная зимняя сказка для тех, чью душу и сердце согревает зачарованный перстень.

— А куда мы? — прокричала Пелагея сквозь пургу.

— Подругу твою спасать, вестимо! — не раскрывая пасти, гулко сообщил снежный барс. — Есть у меня одна гипотеза насчет того, где она находится. Надо проверить.

В какой-то момент бурей от них отрезало двух остальных барсов, и Пелагея с куратором продолжили путь одни.

— Проклятье! — выругался сквозь зубы Ли Тэ Ри. — Они угодили в ловушку!

— Они ваши братья?

— Нет, просто хорошие друзья. Не метаморфы, настоящие.

— Тогда давайте вернемся…

— Нельзя возвращаться! — рыкнул шеф. — И оглядываться не вздумай. Если смотреть «в спину» Великой Пурге, она отомстит — и ты навеки потеряешься в Запределье.

Запределье. Пелагея распробовала это слово, как пробуют горчицу или острый перец.

По всему выходило, что ничего хорошего их тут не ждет.

Пурга стихла лишь спустя пару часов — всё это время сквозь колкую белизну круговерти барс нёс Пелагею на своей спине. Утомился, видно, с непривычки. Как только вьюга улеглась, он тоже решил улечься. А то почему это вьюге можно, а ему нельзя?

Сложил передние мягкие лапы, голову на них опустил и прикрыл глаза.

— Помер, что ли? — испугалась Пелагея, слезая с куратора и ища, чем бы таким в него ткнуть.