О чем поет вереск

Но не уничтожать же их! Да волки и сами недалеко от них ушли. И за что ты любишь меня?

– Действительно! Ты деспотичен и высокомерен, вспыльчив и скор на расправу. И любишь показать, какое ты совершенство! Но ты честен и горд, благороден и смел. Как можно не любить тебя?

Она видела его таким, каков он есть, – и любила! Вопреки или благодаря тому, что видела? Как понять? Как удержать?

Женщина, прикрыв глаза, потерла лоб. Она утомилась по его вине, и Мидир переплел свои пальцы с ее, соединяя не тела – сознания.

Душевная близость ощущалась сейчас сильнее и ярче, чем во время единения тел! Развеяв усталость Этайн, Мидир задумался.

Волки уважали его – своего владыку и ши Благих земель, почитали как символ неколебимой власти. Женщины любили то удовольствие, что он им дарил, даже если думали, что любят его самого.

Этайн же… Радуга ее чувств полыхала северным сиянием. Красота внешняя прельщала его, внутренняя – сводила с ума.

– Как можно не любить того, кто творит чудеса? Я словно умерла и родилась заново. Сегодня все было как-то иначе, – прошептала Этайн. – Почему не всегда так?

– Потому что касания ши слишком возбуждают.

– Вот отчего так бьется сердце! А я-то, глупая, думала, это потому, что люблю тебя! А это просто ты горячий…

– …потому что заболел, – отшутился Мидир.

Женщина обхватила за шею, глянула тревожно.

– Тобой, моя желанная, – Мидир развернул Этайн, указал на громадный, отшлифованный временем валун, лежащий в каменной чаше, словно яйцо в гнезде исполинского дракона.

И рассмеялся на ее простодушное удивление, когда камень легко качнулся, подчиняясь женской ручке, и тут же вернулся в свою незаметную лунку.

– Но как? Как такое возможно? – Этайн зачарованно смотрела на серое с прожилками гигантское яйцо.

– Когда-то здесь прошел ледник, теряя по дороге камни большие и малые, – ответил Мидир и улыбнулся: – Иногда даже скалы двигаются.

– Пусть всегда-всегда возвращаются на место, – тихо вымолвила Этайн. – Здесь необычайно красиво. Что это? Магия?

– Это Грёза, эпоха мира и любви. Здесь чувствуешь эту бесконечную радость прежней жизни – жизни до всех эпох, и бесконечную печаль от ее потери. Грезу можно увидеть редко, «когда день созревает из зерен ночи, когда зарницы взлетают, как птицы счастья, а земля умиротворена и полнится сиянием», – припомнил Мидир слова легенды.