О чем поет вереск

– Разрешите мне полюбопытствовать, какими? Лугнасад в разгаре, и я уверен, наш король показал вам мно-о-ого необычного.

Советник смотрел только на Этайн, но говорил явно для Мидира. Ведь знал – знал! – чем они занимались дни и ночи осеннего безумия.

Однако Этайн принялась с жаром рассказывать о красотах севера, а когда смолкла, Мэллин подхватил кларсах, тронул струны и пропел:

Печально опустится солнце над замком Волков и долиной,

Зальются зеленым свеченьем витражные окна в тиши-и-и…

Тогда пропоют менестрели на тризне печальные песни

О храбрости волчьего Дома, безудержных магах ши-и-и!.

.

– Хотя нет, лучше другую, – перебил он сам себя и продолжил весело:

Обманом полон взор невесты,

Да я и сам обману рад!

Ведь из магического теста

И страстный стон, и нежный взгляд!

Мидир зыркнул на Мэллина, и тот торопливо спрятал инструмент за спину.

– Уж не Золотая ли это арфа с ее тремя мелодиями? – поддразнила Этайн.

– Маловата будет, хотя моя, поверь, звучит не хуже. А что тебе известно о ней, человечка? – с вызовом спросил Мэллин.

Мидир насторожился еще больше.

Этайн, однако, и не думала обижаться. Похвасталась своими знаниями:

– Первая мелодия – светлая грусть. Вторая наполняет душу покоем и вызывает целительный сон. Третья превозносит любовь. Какую песню споешь мне ты, брат моего мужа?

– Третью. Ты же в Грезе, человечка! Где, как не здесь, петь о любви?

Этайн погладила дрогнувшую руку волчьего короля.

– Это всего лишь песня. Мое сердце, ты разрешишь? – Мидир неохотно кивнул.

Чуткие пальцы барда ласково прошлись по струнам.

Полилась песня о великой любви, что приходит раз в тысячу лет, принося с собой равно радость и горе. Даже стены подхватили мелодию на разные голоса, усилили стократ. Видимо, ожила чья-то память, запечатленная в Черном замке.

Этайн замерла. Губы приоткрылись, в глазах блеснули слезы. Высокий, чистый голос Мэллина зазвенел натянутой струной, что вот-вот оборвется:

Ты позабудешь с ней свои печали,

Любви так соблазнителен дурман!

Всё очень верным кажется вначале…

– Мэллин, стой! – громким шепотом предостерег советник.

– …но неизбежно вскроется обман! – торопливо допел младший принц, еще быстрее накрыл струны ладонью, а потом и вовсе снова спрятал кларсах за спину.

Только судорога, что свела руку, помешала Мидиру дотянуться до брата. В мертвенной тишине боль сдавила виски предчувствием неизбежных бед и потерь.

Мидир не заметил, как растворился Алан, как Джаред вытащил Мэллина из зала, как подошла Этайн.