О чем поет вереск

Потихоньку положил тому в пустой поясной кошель пару серебряных монет взамен куска подсоленного хлеба, сбереженного после долгой прогулки, и направился к дому короля галатов.

Совсем стемнело, фонари едва освещали черную вязкую тишь Манчинга. Любое движение давалось с трудом, ноги будто налились свинцом, грудь сжимало от удушья. Чем ближе Мидир подходил, тем тревожнее ему становилось и тем тяжелее было идти. Ясное дело, его поджидали. Он опять позвал Грома, теперь вслух. Наконец-то зов пробил незримые препоны! Залились кобели, зафыркали кони – и забился в королевской конюшне Гром, услышав голос хозяина.

Судя по дробному топоту, сбегались стражники.

– Держи вора! Держи!.. – раздавалось все громче.

Магии не осталось нисколько. Ну что же, повел плечами волчий король, он чего-то стоил и в обычной драке.

– Стойте! – поднял руку Мидир, и галаты остановились. – Пропустите меня – и я никому не причиню вреда.

– Глупец, нас десять, а ты – один! – крикнул первый из стражников, жестом указывая своим окружить чужака.

Ну что за дерзость? Давненько он тут не появлялся! Похоже, за эти годы подзабыли как его самого, так и страшные рассказы о нем.

Вооруженные стражники ринулись вперед.

Он без особых затей оттолкнул в грудь первого, отнял копье и ударил противоположным концом второго, отлетевшего к изгороди. Выбил меч из руки третьего и озлился. Вреда ему не причиняли, но отнимали главное – время! Увернулся от арбалетной стрелы и приложил очередного нападавшего в челюсть. Тот упал навзничь.

Владыка Благого Двора поморщился – он не желал ни убивать, ни калечить! Он хотел лишь забрать свое.

Мидир упорно прорывался к конюшне. Ударить ногой, наклониться, отбить копье, увернуться от меча, оттолкнуть нападавшего подальше. Кулачному бою его научил Киринн, а оттачивал свое мастерство Мидир в драках во время Дикой охоты в Верхнем мире. Не прошло и минуты, как стражники остались позади, поверженные, жалобно причитающие.

Мидир бросился к дверям и оказался в ловушке – горло сдавила удавка. Он схватил огненно-красную веревку, конец которой прятался в конюшне, и потянул на себя. Неприятно для владыки Благих земель, словно голой рукой вырываешь колючий терновник. Смертельно для простого ши. Перетягивать чужую силу Мидиру было не привыкать, пусть эта сила и отдавала чем-то отвратительным – словно в разогретое вино плеснули крови.