О чем поет вереск

Уж не против ли собственной воли?

– Чего медлишь, рогоносе-е-ец? – Боудикка зашевелила пальцами, заметив, как Мидир поддел снизу веревку и ослабил ее.

– Помнишь, – Мидир не сводил глаз с Эохайда, – как однажды Гром спас тебя?.. А как вынес нас двоих из огненной ловушки?.. Где твоя честь, король?..

– А ты много думал о чести, когда любил жену своего друга?! – заорала Боудикка.

Отпустивший было кинжал, Эохайд вновь сжал его рукоять.

Замершие в отдалении стражники-галаты наблюдали за происходящим, боясь вмешиваться.

Мидир собрался с силами и рванул веревку, больно рассекшую кожу. Она лопнула, упала к его ногам и змеей скользнула в кусты, а Мидир увидел собственные руки и ноги. И вовремя!

Боудикка повисла на узде Грома, а Эохайд, протягивая сахар, приблизился к вороному вплотную и медленно, словно в страшном сне, занес клинок. Гром, отворачиваясь от сахара, недоуменно косился на человека. Еще секунда – и конь рухнул бы как подкошенный.

– Гром! – отчаянно позвал Мидир и показал соленую горбушку.

Вороной мотнул головой, сбив с ног Боудикку. Кинжал Эохайда блеснул совсем рядом с конской шеей и разрубил повод. Гром фыркнул, коротко заржал и метнулся к хозяину.

– Он не любит сахар! – крикнул Мидир, взлетая на коня.

– Стреляйте! – закричал в бессильной ненависти Эохайд, ставший самим собой. – Стреляйте же!

Понукать не пришлось, вороной припустил с места так, словно за ним гнались все виверны и драконы Нижнего мира. Мидир пригнулся, держась за гриву – свистели болты и стрелы, не причиняя вреда, да звенел в ушах радостный ветер…

А потом была уже ненужная, но такая счастливая скачка от подножия Вороновых гор до самого входа в Черный замок, где Мидира ждали Мэллин, Джаред и Алан.

– Я рад возвращению Грома, очень рад, – с легким поклоном произнес Джаред и сложил руки за спиной.

– Будет с кем поржать, не так ли, советник? Но, благие ёлки, ну и вид у тебя, братец! – хмыкнул Мэллин.

Изумленный Алан по обыкновению промолчал.

– Похоже, ты был прав, Джаред.

Советник склонил голову, приложив руку к сердцу, желая, по-видимому, что-то сказать или спросить, но его опередил принц.

– Так это женщина тебя расцарапала? Дай-ка полюбоваться на твой торквес поближе, – Мэллин по своему обыкновению проявил совершенно неуместную прыть и неожиданно обнял брата.

– Братская дружба – великая ценность, – подбородок советника едва заметно дрогнул.