О чем поет вереск

– И ты еще удивляешься, мое сердце, что Мэллин захотел стать поводом для беспокойства! Ты не замечаешь брата больше двух тысяч лет, ты слушаешь племянника, которому меньше ста!

– Мэллин – вечный ребенок! Ни выдержки, ни помощи! Только и может, что бродяжничать по Верхнему со своим кларсахом и попадать в истории!

– Послушай меня, мой прекрасный Мидир. Знаешь, чем ши отличаются от людей? Только вы можете дуться друг на друга две тысячи лет! Ты великодушен, мое сердце. Ты великодушен! А вот твой отец… Король Джаретт был властен до жестокости, нетерпим и воспринимал Мэллина как… не как родню, да?

– Как ты догадалась? – Мидир ухватил Этайн за плечи.

– Мой дорогой! – она смотрела все так же прямо и бесстрашно. – Может, ты стал похож на отца именно в том, в чем так сильно хотел от него отличаться?

У Мидира перехватило дыхание.

– Ты так хорошо обошелся с братом сегодня, – Этайн продолжала, – он ведь тянется к тебе.

– Мэллин, и тянется? – недоверчиво спросил Мидир.

– Разумеется. К тебе невозможно не тянуться, мое сердце. Джаред, Алан, все твои волки – и Мэллин тоже.

– Мэллин только и делает, что дерзит и вредничает!

– Нет! И ты ни разу не назвал его своим волком, мое сердце. А ведь он даже в Верхний убегает лишь для того, чтобы привлечь твое внимание!

– Если бы это говорили не твои губы, Этайн, я бы назвал это чушью.

– Просто подумай об этом.

– Если не забуду, – проворчал Мидир.

– Скажи еще… – посерьезнела она.

– Ты не дарил мне янтарного ожерелья? Эти огоньки в лесу… Опять голова закружилась. Странное ощущение. Словно я забыла что-то или потеряла, – Этайн провела рукой по серебристой змейке на шее.

– Нет, моя красавица, – ответил Мидир, еле обретя дыхание.

– Видно, мне почудилось, – Этайн потерла висок. – Прости глупую птицу, – и пошатнулась.

– Что с тобой?

– Я немного устала. Совсем немного, – виновато ответила она.

Волчий король встревожился: синеватые жилки проступили на висках, а кожа была бледна до прозрачности.

Этайн еле держалась на ногах! Очень устала. Он вымотал ее, не давая отдыха ни днем, ни ночью, а она опять – ну что за упрямица! – не сказала ему ни слова упрека.

Мидир, уже не думая о приличиях, подхватил ее на руки и шагнул через грань в зал королей.

Тревожное ощущение, что Этайн исчезает, словно истаивает в его мире, только усиливалось. Нужны силки для его солнышка.