О чем поет вереск

Я рада встрече, я люблю,

Тебя в сей миг благословлю!

Мой Громовой, о мой супруг,

Нашел меня, мой друг!

Брат исполнял партию несчастной похищенной, а волчий король, понизив и без того низкий голос, выводил угрозы, посулы и обещания разобраться с древним богом по-свойски. Эта сказка могла быть бесконечно разнообразной по финалу, но Мидир всегда рассказывал её Мэллину так, чтобы Громовой находил свою суженую.

Тебя нельзя мне не найти,

Все сто дор-р-рог я смог пр-р-ройти,

Твой свет меня пр-р-ривел и тьма,

А может, ты сама!

Финал предполагался от лица рассказчика, но Мидир с Мэллином переглянулись и спели вместе, на два голоса, героя и героини:

Над злобой воспарит любовь,

И встречи будут вновь и вновь!

Поверив Истинным своим,

Залог любви храним!

Навеки нас, мой милый ши,

Соединил огонь души!

И пуще глаза своего,

Храним в сердцах его!

Кларсах прозвенел завершающим аккордом, и показалось, что на него отозвался весь мир.

Рычать Мидиру расхотелось. Захотелось оказаться поближе к теплому боку Этайн, а лучше – вот прямо уже в постели.

Веки норовили сомкнуться, а новая мелодия кларсаха, напоминающая колыбельную, этому исключительно способствовала. Мидир усилием воли отогнал сонную одурь, подставил лицо прохладному ветру, а затем поглядел на задумчивого брата:

– И как мы будем отсюда спускаться?

– Обычно я спускаюсь тем же путем, что и поднимаюсь, – Мэллин кивнул за перила, а Мидиру стало не по себе от камней, вырисовывающихся отдельными мокрыми бликами.

Сейчас волчий король не мог понять, как он сюда залез.

Видимо, чудом. Мидир слишком устал, чтобы пользоваться магией, а Черный замок вредничал и помогать с перемещением не собирался.

Мэллин тем временем продолжал:

– Только не прибей меня. Но сзади есть окно…

Волчий король сжал и разжал кулаки, с удивлением оглядел слегка помятое после его хватки ограждение, глубоко подышал, сосчитал до десяти и обратно.

– Знаешь, Мэллин, право слово, если бы я не был так тебе сейчас благодарен, одним подзатыльником ты бы не отделался!

И, чтобы не отступать от буквы закона, то есть своих слов, отвесил тот самый единственный воспитательный подзатыльник, чему Мэллин внезапно обрадовался.

Путь вниз по лестнице и переходам отнял последние силы.

– А почему ты такой мокрый, мое сердце? – спрашивала Этайн, помогая стянуть прилипшую к телу одежду.

– Не спрашивай! Могу согреться о тебя!

Этайн взвизгнула от прикосновения холодных ладоней.

– И ты очень устал, раз не высушился магией.