О чем поет вереск

Она берет тебя своей обманчивой мягкостью, и я молчу, потому что это тебе на пользу. Все волки хвостами метут, лишь бы угодить ей, все боготворят новую королеву. Но… Почему тебе так нравится смотреть на нее спящую? Сон и морок похожи; кажется, что она просто…

– Что?!

В ушах шумело. Мидир смял широкий серебряный браслет, еще хранящий тепло руки Этайн. Острые грани резанули кожу, и боль в ладони дала силы вздохнуть.

– Просто спит. Просто любит тебя, Мидир. Тебя, своего тюремщика. Ты ей словно руку отрубил, а ведь…

– Вон из моей головы!

– Нижайше прошу простить меня, мой король.

Это была последняя попытка, более я не скажу ни слова. Этайн – ваша и моя королева. Да будет так.

Этайн увидела маячившего вдалеке советника, замялась, подняла глаза:

– Разреши мне перемолвиться с Джаредом.

Легкий ветер путался в золотых волосах, подсвеченных солнцем, блио облегало точеный стан, подчеркивало женственные бедра и пышную грудь. А глаза казались совсем светлыми, словно вечнозеленая хвоя заповедного леса.

– Только недолго, моя дорогая, – очнувшись, волчий король ответил на повторный вопрос.

Кивнул племяннику, следовавшему за ними по пятам, и отошел.

Слов было не разобрать, но Джаред выглядел все более отстраненным, а Этайн смущалась все пуще. Мидир не выдержал и прислушался.

– …моя королева сама вызвала на разговор, сама добилась ответа и сама обиделась. Я чем-то еще не угодил вам?

– Я боюсь, что не гожусь в королевы… – выдавила Этайн и, кажется, собиралась удариться в слезы.

– О нет! Моя королева, прошу, только не это.

Поглядите лучше сюда, – скорбно вздохнул советник и потянул из-под плотно застегнутого ворота подвеску на цепочке. – Я не мог показать это волкам, отец был бы недоволен.

Этайн встрепенулась, такая же любопытная, как сам Мидир, вытерла щеки, всмотрелась внимательно.

– Это ваша подвеска, серебряная. Причем тут ваш отец и почему он был бы недоволен?

– Именно так, подвеска с секретом, в ней скрывается портрет матери, который отец передал мне незадолго до гибели.

Он считал, будто ши не любят. Что его сородичи лишь владеют тем, что им кажется, вызывает любовь.

– Раз так, то Мидир вами тоже владеет! – с непривычным вызовом ответила Этайн.

Мидир улыбнулся. Она сражалась за него!

– Именно, – сложил Джаред в улыбку тонкие губы. – Дядя сказал тогда, что он выполнит мое желание. Правда, то, что пожелать я должен остаться с ним, я понял много позже. Все произошло так, как хотел Мидир. Все обычно так и происходит.