О чем поет вереск

И тут уж все правила куда более жесткие, чем для простого ши.

– Как гвардия у земного короля, – прикусила губу Этайн. – Эохайд тоже не прикрывается величием рода. Спасибо, что разрешаешь читать, – быстро перевела она разговор на другое, почуяв его вновь возникшую тревогу и недовольство.

– Ты моя королева. Не земная наложница, не лугнасадная жена! Тебе можно и нужно узнавать наш мир! – озлился Мидир в который раз за этот день, а Этайн, нисколько не испугавшись, прижалась к нему, довольная. – Не прикасайся ко мне, когда я такой злой, – дернул плечом.

– Правда? И даже целовать нельзя? – а сама потянулась губами, и Мидир подставил щеку.

– Я зря запрещал тебе ходить по замку, – пропустил волчий король сквозь пальцы тяжелые медные пряди. – Да, в моих покоях есть все, что пожелаешь, но теперь ты в полном праве гулять, где захочешь. Моя королева, – быстро коснулся алых губ, удерживая себя от большего, – может даже пострелять у Алана в свое удовольствие.

Этайн, взвизгнув, вновь поцеловала его в щеку…

* * *

Небольшая беседка с северной стороны Черного замка укрылась от всех ветров.

Витые тонкие колонны поддерживали круглую крышу и не мешали видеть скалы, круто вздымающиеся в небо. Ни спуститься, ни забраться.

Здесь можно забыть обо всем, пусть и ненадолго.

Их пристанище, их личный остров. Магическая завеса надежна, из-под нее не вырываются ни женские стоны, ни мужской рык.

Волчьи шаги не слышны людям. Мидир долго смотрит на женщину, что сидит на резной скамейке погруженная в чтение. На нежный овал лица, на медь волос, на длинные ноги.

Настроение Этайн переменчиво: она то хмурится, то улыбается. Не глядя проводит ладонью по крыльям розовой феечки, что пристроилась на женском плече и тоже читает. Волшебные твари не особо жалуют людей, а вот ее…

Феечка заметила вздох волчьего короля и, сердито пиликнув, взлетела, мгновенно растворяясь в воздухе.

– Эта-а-йн…

Женщина подняла голову на звук, мягко улыбнулась. Сегодня она спокойна. Каждый день разная, каждый миг – новая. И каждый – любящая.

Зеленый свет, свет жизни, льется из ее глаз.

– Миди-и-ир!..

Все, как ты хотел, волчий король!

Неполнота счастья, осознание лжи, что отравляет душу… будто кажет морду злобный хорек, и волк давит его лапой.

Мидир склонился к Этайн, притянул к себе. Хлопок – и книга падает на пол. Знакомый запах сводит с ума… Нагретый солнцем вереск, не живущий ранее в подземном мире. Он теперь всюду.

Волчий король оторвался от жены, приподняв подбородок, заглянул в глаза.