О чем поет вереск

Но говорить Джаред мысленно не перестал.

– Мой король, выслушайте меня.

– Что тебе, Джаред?

– Она говорила об Эохайде.

– И что? И что?! Мне кажется, мы закончили этот разговор девять лет назад!

– Можете обманывать себя и ее сколь угодно долго.

– Джаред, ты мне надоел.

– Ты изолгался, Мидир, и сам поверил в свою ложь. А ведь так она думает о тебе!

– Ты беспокоишься об Этайн?

– Конечно. Но прежде я беспокоюсь о моем короле. Моем друге.

– Глянь, как там наши земные друзья.

– Пока вас не было, поменялось мало, – выдохнул Джаред и продолжил уже ровно: – Притихли к вечеру…

– Разведчики вернулись? Подробно.

– Да, и смогли посчитать палатки в их лагере. Воинов около двадцати тысяч, и все готовы биться насмерть. Для них наши девять лет прошли незаметно, как девять дней.

– Время отпечатается на тех, кто вернется.

– Если вернется. Хотя пока лупят друг друга наши и их механесы. Не представляю, как вы это успели, до каких глубин опустились, но мы можем сдерживать натиск почти без потерь. А ведь на их стороне и виверны, и тролли.

– И кое-кто баловался с магией.

– Без управления механесы могут немного. Вот только магов мало.

– Волков тоже мало!

– Именно. Мэллин говорит, что готов, и рвется в бой. Он мог бы заменять вас хоть иногда. Даже вам, мой король, нужен отдых. Я так понял, ночами вы не спите.

– Ты прекрасно осведомлен, чем заняты мои дни! Механесов было бы больше, если бы мои безголовые родственники сдерживали себя, а не лезли на новые уровни магии!

– Я сожалею, что задуманные обманки не пригодились для галатов.

– Нет. Нет, нет и нет!

– Мой король, ваше слово… все обман: и война, и любовь, – неожиданно горько обронил Джаред.

– Говори, – решился Мидир. – О чем ты опять молчишь?

– Любовь Этайн прекрасна, прекрасна в своей силе. Но она неизменна. Все так странно, мой король… Простите мне мою дерзость, это все усталость. Но она, думая, что любит мужа, любит вас. Вы любите ту Этайн, что повстречали в Верхнем, но она уже не та. Полная гармония!.. Когда же Этайн узнает правду…

– Не узнает! А скажи ей кто… – притянул к губам Мидир пальцы Этайн, порадовался улыбке.

– Что… – пошевелилась Этайн, согрела дыханием шею.

– Ничего, моя радость. Ничего. Хватит слов и огорчений.

Усталость двухнедельных боев накопилась, и он только хотел обнять Этайн. Но… Желание привычным огнем разлилось по венам, и Мидир тут же забыл и об упрямом советнике, и о глупом, не в меру болтливом волке. Была только женщина, покорная ему.