О чем поет вереск

Вцепился в Этайн, как в якорь, что только и удерживал его от падения вниз, туда, где нет сознания, где нет ничего, кроме холода ночи, куда он так часто заглядывал в последнее время, куда он все равно упадет однажды. Этайн позволяла ему ощутить жизнь, она удерживала его собой, своей любовью. И её зубы на его плече, и ее пальцы, царапающие его спину, и ее хриплый шепот, в котором уже не было слов… Не было ничего – одна темнота, и в этой кромешной тьме его черный огонь слился с ее розовым пламенем.

Когда он пришел в себя, стояла глубокая ночь.

– Мой король, – опять послышался голос Джареда, на редкость взволнованный. – Ответьте же!

– Еще хоть слово об Этайн!

– Не об Этайн. Об Этайн я больше не скажу ни слова. О вас. Я слышал ваше признание – оно было искренним. Я видел… Я ведь просил – просил! – не говорить о любви! Ну что же теперь… Вы должны знать.

Мидир вздрогнул. Он понял – понял то, что могут увидеть лишь близкие, не сами любящие. Только не хотел верить в то, что может случиться в короткой вспышке, а может – при ярком, сильном пламени.

Хотел отшатнуться, но Этайн застонала во сне, потянулась к нему, прижалась щекой, и Мидир замер.

– Наследник – большая радость для волчьего Дома, – ни намека на радость в голосе Джареда.

– Ты уверен? Да как, как такое возможно?! Я не хочу! Не хочу никакого ребенка! Я не хочу ни с кем делить мою Этайн!

– Поздно, мой король. Я видел синее Зарево. Очень яркое. Сомнений быть не может. Через девять месяцев родится мальчик, похоже, великий маг.

Вы молчите, мой король? За девять лет в Нижнем Этайн набрала силы… А ведь при родах могут открыться все двери, все тайны. Мне страшно как никогда.

Глава 24. Гости к Вереску

Лиловый сумрак рассвета, в который вылилась темнота короткой беззвездной ночи, не служил помехой волчьим глазам, как расстояние – слуху.

Клепсидра Дома Волка продолжала отсчитывать секунды притихшего времени, зевала стража, мерно дышал Мэллин, проверял посты Алан, мерил шагами верхнюю галерею Джаред. А где-то очень далеко уже просыпались люди, фыркали кони, скрипели механесы, звенел металл доспехов и оружия.

Чутье подсказывало Мидиру: нападения не ожидалось, и он решил, что может позволить себе еще немного тепла перед пробуждением его королевы. Он разглядывал Этайн долго. Она проснулась, вскинула ресницы и сразу улыбнулась ему. Пошевелилась на его плече, произнесла еле слышно:

– Я чем-то огорчила тебя?

– Нет, конечно же нет! – прикоснулся он губами к виску.