О чем поет вереск

Затем откинул упругий локон, казавшийся темным в час восхода. – Моя королева подарила мне прекрасную ночь, но не более прекрасную, чем она сама.

Мидир отстранился на миг, но тут же приобнял ее за плечи, поддернул меховой плащ: осень Нижнего прохладна для женщины. Подавил тяжелый вздох. Как вести себя и что делать с беременной, он пока не представлял.

Как отец держал себя с мамой? Он всегда был внимателен к ней, даже в мелочах. Родители выглядели так радостно, когда говорили ему о третьем сыне! Он же себя радостным не ощущал совсем.

Ни тогда, ни сейчас. Да, крошечный Мэллин был невероятно забавен, а Синни улыбалась… потом на рождение младшего наложились воспоминания о смерти матери и невыносимая боль потери, которую нельзя было разделить ни со старшим братом, ни с ушедшим в себя отцом.

– Может, мне поговорить с ним? – отвлек его шепот.

– С кем?.. – отвлеченно переспросил Мидир, перебирая пряди Этайн.

– С Эохайдом, с нашим королем. Ведь я люблю только тебя! Это какая-то глупость и недоразумение.

Я никогда не давала повода усомниться в верности и своей любви. Ну что за радость владеть женщиной против ее воли?!

Мидир опустил глаза, не в силах слушать.

– …Я тоже из Верхнего, думаю, он послушает, он честный человек и доблестный воин, он должен послушать меня, и…

– Нет! Это не обсуждается!

– Как и многое, – замкнулась Этайн. – Как почти все.

Говорить своей любимой о земном муже было трудно, почти невозможно, но Мидир все же пояснил сказанное, зная, как это важно: если она и не согласится с его решением, то хотя бы постарается его понять.

– Потеряй я окончательно разум и разреши подобное безумство, ни один волк не выпустит из ворот Черного замка свою королеву…

Мидир вздрогнул, представив, чем может закончиться эта встреча. Этайн уже не мучили головные боли, под властью морока затихли даже отголоски воспоминаний о былой любви, но все могло измениться при встрече с Эохайдом.

– …и я слишком дорожу любимой, чтобы прикрываться ею.

Мидира еще раз передернуло, а Этайн вздохнула прерывисто, рванулась к нему, обронив плащ с плеч, вцепилась в распахнутый ворот его рубашки.

– Мне не приснилось? Мидир, так мне не приснилось?!

– Я люблю тебя, – терять было нечего, он уже проявил невозможную слабость.

– Я не верю… – губы жен торопливо пробежались по его губам, щекам. – Не верю! Ты можешь это повторить?

– Если тебя порадует… Этайн, любовь моя. Разве ты не знала этого?

– Иногда очень важно услышать…

– Мо гра, Этайн. Мо гра.