О чем поет вереск

– Что это? – Мидир убирать меч не спешил.

Вряд ли его двуручник сможет нанести вред порождению мира теней, но попытаться стоило.

– Подарочек от друидов. И хотя мне всё ещё хочется убить тебя…

Эохайд кивнул, оглянулся на лес, от которого разливалась мертвая тишина, и направился к своим.

Как бы то ни было, а в честь короля волков король галатов верил и спокойно открывал для удара спину. Винить Эохайда за отравленный кинжал или благодарить, что не воспользовался, Мидир так и не решил.

Глава 31.

Этот распрекрасный мир

От леса несло тревогой столь сильно, что волкам хотелось бежать без оглядки, однако люди отходили спокойно. Высокий королевский стяг – рыжий лесной кот на белом – развевался в хвосте колонны. Эохайд шел последним, привычно внушая уверенность одним своим присутствием.

Мидир отвернулся, чтобы скомандовать отход, но об этом, похоже, позаботился Мэллин: не было видно ни волков, ни черных механесов, лишь командиры дожидались подтверждения приказа, стоя у моста.

Мидир махнул рукой, и те подчинились. Опустилась решетка, закрывая доступ как обычный, так и магический, только мост оставался опущенным.

– А ты что здесь забыл, кроме своих дерзких манер? – не глядя на брата, спросил Мидир.

– Я, наверное, на самом деле глупец, недаром отец так меня называл. Я и не понимаю, чем смерть одного из вас могла бы порадовать человечку, за которую вы так яростно сражались… Джаред просил передать: лазутчиков остановил лес, выпустив иглы.

Друиды, как ты и думал, сунулись в Вороновы горы. Как печально! Их придавило маленьким, аккуратненьким обвальчиком…

Мидир недоверчиво приподнял брови, разглядывая рассеянно отвечающего брата, который глаз не сводил с плотного ельника. Мэллин нехотя отвлекся, приложил руку к груди, расширил глаза и договорил:

– Клянусь, Джаред так и сказал!

– Ну-ну.

Брат упорно смотрел на лес, где без ветра покачивались кроны.

– У тойнора, если ты помнишь, есть только одно слабое место, оно же и сильное – его пасть, где находится воронка.

Если нанизать его лапу на копье и запихнуть в глотку, всё начинает выть, стонать – получается забавно!

Мидир представил, как воронка втягивается в саму себя, и содрогнулся: ткань мира в такой момент рвется, образуя проплешину, на которой ничто живое не сможет расти еще очень долго. Это если суметь закрыть воронку. Если же нет – она утянет в мир теней все, что рядом.