О чем поет вереск

Черная волчья макушка возле плеча напомнила о брате, о Джареде, и усталость отступила. Мидир сам бы не сказал – отчего.

Алан недовольно заворчал, удерживая за плечи. Потом развернул туда, где механесов было поменьше.

– Мой король! Туда! Нужно опустить забрало! А лучше – восстановить силы! Мой король!

Отвечать Алану не хотелось: так было бы лучше для Мидира. А вот для сражающихся за него волков – вряд ли.

Мидир опустил забрало, отстранил начальника замковой стражи и двинулся дальше, хоть и медленно. Он будто продирался через патоку, преодолевая сопротивление отдельного измерения мира: пространства, магии или времени.

На задворках сознания зашевелилось какое-то воспоминание, неясное, неоформленное – а потому бесполезное.

Алан вздыхал тревожно, но под руку не лез, обнажив одноручный меч и прикрывая короля щитом. Ударил ближайшего мага-галата силой, лишая сознания, тот упал, теряя части коричневого доспеха, и волчий король отрешенно порадовался тому, что Алан для своего возраста неплохо овладел магией.

Сразу около пяти синих механесов застыло безвольно, им тут же снесли головы противники в черной броне.

Друиды даже придумать своего не смогли: просто скопировали то, что когда-то создал он больше из шалости, чем для практической пользы. Джаред был прав, когда говорил: друиды используют как слабость врагов, так и силу.

Механических воинов в нынешнем состоянии стоило только обходить. Завладеть их сознанием Мидир сейчас не мог, и сил недоставало, чтобы встретить и отразить удар каменной туши весом с колонну северной, самой широкой галереи.

Впрочем, волчий король стал во много раз опаснее для вражеских магов: они его не чуяли, а он их – прекрасно. Мидир оставался ши, воином и королем. Никакая магия не заменит многовековой опыт, и оглушать зазнавшихся верхних выходило очень даже неплохо.

Он развернулся и нанес удар плашмя по шлему очередного людского мага, попытавшегося перехватить управление лежащим механесом. Ввязываться в серьезный бой не хотелось, однако что-то тянуло Мидира дальше, к штандартам.

Очередной увлеченно колдующий галат вскрикнул от удивления и не глядя выставил руку, собираясь оттолкнуть Мидира чистой магией. Вскрикнул еще более удивленно: сквозь кисть, перехваченную волчьим королем, сила больше не проходила.

Галат в ужасе поднял голову, оценил рост и стать, яркие желтые огни в прорезях волчьей королевской маски… И, полностью лишенный магии, побледнел и расширил глаза.