О чем поет вереск

Мидир ощерился: его узнали! И он, по представлению перепугавшегося до смерти молодца, просто обязан был разорвать беззащитную жертву в кровавые клочья! Похоже, магии галатов учили весьма умеренно, вероятно, забирая себе большую часть проявлявшихся сил. А самое главное, опустошенный миром теней, Мидир съедал магию, как мир теней съедает души.

В своем испуге юный недомаг был прав. Если бы Мидир вернулся без души Этайн, намертво зажатой в его руке… Если бы он не опасался более навредить ее бесценной хрупкой жизни, то, одержимый черной местью, воззвал бы к первичным материям – и стер с лица земли Нижнего всех смертных, сдвинув время этак на столетие.

Однако подобное действие слишком походило бы на Джаретта Великолепного, который никогда не руководствовался понятиями добра и зла, используя лишь «правильно» и «неправильно»: Словом, им же писанным. Что когда-то давно так печалило Синни и не нравилось самому Мидиру.

Волчий король привычно отбросил ненужные мысли, приказал Алану следовать на расстоянии и двинулся к лагерю верхних, гася чужую магию, как свечу.

Силы потихоньку прибывали. Другое дело, что невероятная мощь людских магов была для Мидира только каплей живительной влаги.

Люди падали, невредимые, но лишенные магии. Удлиняющиеся тени разливались между бугрящимися спинами поверженных механесов, скрадывали лица и тела галатов, оставляя на виду одни доспехи.

Тревога вновь подняла голову. Что-то определенно было не так.

Мидир не чуял Мэллина, не видел его необычную ярко-лимонную ауру. Да что же случилось за эти несколько часов?

Мидир рвался вперед, к штандартам, быстрее и быстрее.

Стали проглядывать первые звезды. Ночь – время волков, и механесы в черном с удвоенной силой ринулись на синих, когда низкий, протяжный звук ударил по ушам. Далеко и сердито запели трубы. Галаты замерли. Трубы затянули еще настойчивее, мелькнул наконец штандарт Эохайда. Король трубил отход войскам, словно не он отдавал команду атаковать, но разбираться в интригах верхних и хитростях друидов Мидиру не хотелось.

Галаты начали возвращаться.

Мидир понял, что ему показалось неправильным: действующих механесов после его утреннего удара должно было быть меньше. Гораздо меньше! В их тенях отчетливо проступала аура Благого мира, словно друиды, вложили души виверн и троллей. Последнее, отчаянное действо, возможное лишь однократно… Видимо, сил у друидов почти не осталось. Впрочем, у Мидира тоже.