О чем поет вереск

Он очень осторожно касается ее щеки – словно желая увериться, правда ли это она, не мираж ли, подобный ему. И опускает руку.

– Прощай, жена. Свидимся ли ещё? – лицо не-Мидира передает мягкие чувства человека, он слаб, он жалеет, отпускает, любит и тянет к себе неизвестно чем!

Волчий король с ужасом наблюдает, как Этайн поднимает руку к змейке, не обращая внимания на бегущих волков, спрашивает неуверенно:

– Моё сердце?

Эохайд салютует ей мечом, а после спешит скрыться в другом конце галереи, он бежит не от схватки, как хотелось бы думать Мидиру, не от любящей другого жены, он принял бы её после всего, нет, Эохайд бежит от ошибок.

И от этого Мидиру только страшнее.

* * *

Желтый своенравный огонек души брата давно уже на месте, а Мидир все еще страшится открыть глаза.

– Мой король, он дышит ровно. Отпустите его, – выговорил Джаред. – О нем позаботятся, нужно перевязать раны. У верхних… есть новости.

Мидир молча наблюдал, как волки переложили Мэллина на носилки и унесли. Алан шел рядом, но в какой момент начальник стражи объявился в галерее, Мидир не сказал бы.

Он осторожно поднял Этайн, запустил ладонь в волосы на затылке, прижал к груди, ничего не говоря.

– Кажется, у нас побывал гость с иного света, – заговорил Джаред.

– Не сходить ли мне еще раз в гости? С ответным визитом? – вырвалось у Мидира.

– Любовь моя, молю, не покидай меня, – очень жалобно произнесла Этайн.

– Королева нуждается в вашей помощи и поддержке, мой король, – ответил Джаред. – К тому же новая вылазка лишена смысла.

– Потому что? – надоело гадать Мидиру.

– Потому что их нет. Мой король, я сжег ваш след и закрыл проход. Все тихо наверху. Друидов нет. Совсем. Они лишены сил, наша земля их не поддерживает. Остались только галаты. Видимо, это была последняя отчаянная попытка земного короля потребовать виру за содеянное, – Джаред явно старался говорить понятно для Мидира и не слишком понятно для Этайн.

– За содеянное, – глухо повторила Этайн слова Джареда. – За содеянное…

– Т-ш-ш, любовь моя, тебе нельзя волноваться, – мягко произнес Мидир, но Этайн не успокаивалась.

– Я однажды… Друиды убили младенца, а я… я пыталась, но не смогла…

– Ты ушла от них, это уже много.

– Это неважно! – Этайн сложила руки на животе защитным жестом, словно в ожидании расплаты, страшном из-за того, что платить, возможно, будет не она. – Я тоже понесу ответственность за содеянное.

– Ты всегда очень строго себя судишь, любовь моя, – прошептал Мидир. – Строже всех.