О чем поет вереск

Волчий король был готов на все, лишь бы успокоить любимую, и когда у него выходило, чувствовал себя почти счастливым. Это «почти» не покидало его ни днем, ни ночью, подтачивая силы, подгрызая разум, лишая покоя. Мидир почти перестал спать и несколько раз ловил себя на желании признаться. Но когда Этайн открывала глаза, смотрела доверчиво и шептала: «Мое сердце», он вновь терял решимость. Временами ему становилось столь плохо, что он спрашивал себя, уж не глотнул ли отравы?

И никогда еще он так сильно не любил свою королеву, никогда она не казалась столь прекрасной и нежной, величественной и забавной, родной и далекой.

Каждое ее прикосновение отзывалось сладостной болью, каждый поцелуй казался последним – а оттого еще более страстным, каждое объятие дарило неизъяснимое блаженство и будило безумное желание…

Несколько раз выпадал снег и тут же стаивал; в парке засинели мохнатые, как шмели, первоцветы. Этайн восхищалась, плела венки и вновь пропадала в саду – под ее руками он расцвел и похорошел.

Стоял второй месяц весны, а деревья печально роняли желто-рыжие листья, словно плутовка-лиса заметала время пушистым хвостом. Ветер, лаская колючие вечнозеленые ели, приносил терпкую хвойную горечь, свойственную лишь середине лета; суетливые ласточки рассекали синь неба, словно и не улетали на юг.

Мир бежал вперед, не разбирая дороги, не делая остановок, как сходит оползень, обрушивается лавина или преследует добычу Дикая охота.

И пусть Мидир с ранних лет участвовал в ней, на сей раз все выглядело иначе. Одно дело, когда ты – загонщик, и совсем другое, когда – добыча.

Прогулки по стене хоть немного успокаивали Мидира. Здесь мир строго делился на два лагеря: тот, который следовало защищать и хранить, и другой, опасный, который следовало держать подальше от первого. Инстинкты умолкали, разум переставал искать опасность внутри себя, и на волчьего короля снисходило временное спокойствие.

Очередным ясным утром Мидир вновь озирал горизонт, который набирал черноту по краю неба, словно штормовой вал в Северном море.

Мэллин все еще был слаб, и волчий король позвал Джареда «послушать ветер», не в силах объяснить возникшие подозрения.

На низкий протяжный гул, наполнивший Дом Волка от подземных ходов до верхних этажей, Мидир поднял шерсть на загривке и выпустил клыки. На миг ему показалось, что он ослеп, а потом отчетливо увидел весь замок.