О чем поет вереск

Ребра ходят ходуном, глаза запали, но продолжают полыхать гордым янтарным огнем. Левая нога повреждена, грудь в глубоких ранах, на шее ожог.

Сила ши в Верхнем убывает стремительно, взять ее неоткуда, но остатков волчьему королю хватает, чтобы хоть немного залечить ожоги как на теле юноши, так и на своих ладонях, пока боль не поглотила сознание. Ши от невыносимой муки легко может впасть в сон-жизнь, а от нее один шаг до смерти. С собой Мидир справился бы, а терять спасенного не хочется.

Он накрывает плечи измученного юноши своим плащом:

– Я Мидир, волчий король.

Кто ты? Как тебя поймали?

– Мой король, – голова юноши склоняется ниже, ладонь прижимается к сердцу в приветствии волков. – Я волк, но я не помню своего имени и того, что случилось со мной…

Мидира продирает озноб: что же должно произойти с волком, чтобы он забыл собственное имя?!

– …но я помню ту госпожу, которая желала мне унижения, а вам смерти, – отвечает юноша. – Она друидка, злая, старая, она жаждет крови…

– Боудикка!

* * *

– Боудикка?! Моя бабка? – поразилась Этайн.

– Держать вольного зверя на привязи и выставлять на потеху? Из-за чего? Что он ей сделал?!

– Не волк, а я. Видишь ли, Боудикка вроде как прокляла меня и Джареда еще на земле – и пригрозила отомстить. С тех пор прошло что-то около века, – прикинул Мидир. – Удивительно, но она еще здравствует. А тогда ей было пятнадцать. Представляешь силу ее ненависти?.. Если тебе интересно, – волчий король заметил, как опустились и затрепетали ресницы Этайн, – я не делил с ней ложе.

– Ага! Обманутые ожидания? Теперь я лучше понимаю бабулину злость! – неожиданно рассмеялась женщина. – Ты, мое сердце, можешь околдовать любую.

– Могу, любая мне не нужна, – потрепал Мидир огненные кудри.

– Откуда она тебя знает?

– Я вытащил эту любознательную особу из темницы. Подглядывала, видишь ли, за обрядами друидов, а те сдали ее на потеху тому, кто предал Мэрвина.

– Ты спас Боудикку, а она мстит?! Я ничего не понимаю.

– Благодарность и терпение незнакомы ей. Освободить-то я ее освободил.

А что прикажешь делать с ее языком? Не отрезать же, в самом деле. Не хотелось, чтобы она болтала о нас с Джаредом. Пришлось попридержать девчонку, пока я разбирался с… – волчий король запнулся, но все же договорил: – кровной местью. Я наивно полагал, будто восстанавливаю справедливость, расправлялся с убийцами и не думал о том, что месть неизбежно порождает только месть. Джаред едва не погиб – сначала вместе с отцом, потом вместе с дядей – то есть со мной.