О чем поет вереск

Нашла его записку, прочитала и бережно убрала за лиф. Вот взяла со стола кружку и стремительно пошла по широкому переходу. Не иначе, к Вогану, на кухню. Вот прислушалась к чему-то, замерла у двери Мэллина и осторожно вошла. Мидир ждал, а Этайн, словно испытывая его терпение, обратно не выходила. Что ей там вдруг понадобилось? Уж не переколдовал ли в самом деле Мэллин его магию своими руладами?

Бросив шкатулку, Мидир штормовым валом понесся к покоям брата. У самого порога услышал радостный, как в детстве, голос Мэллина и смех Этайн, легкий, рассыпчатый, звонкий.

В памяти вовремя раздался укоризненно-ледяной голос старшего – Мэрвина: «Я стыжусь твоей невыдержанности». Мидир заставил себя остановиться и, успокаивая дыхание, припомнить поочередно девизы всех девяти Домов Благого Двора, сбившись лишь раз.

Сейчас он соберется и своими глазами увидит все, что произошло в этой комнате!

Время послушно отступило назад.

Брат стоял над столом, опустив плечи.

– Зачем пришла, человечка? – плечо Мэллина, хрустнув, резко поднялось, и он, пошатнувшись, схватился здоровой рукой за стол в поисках опоры.

– Я слышала стон. Что с вами? – осторожно спросила Этайн.

– Тебе и правда интересно? Ну, садись и слушай! – показал он на кресло. – Жил-был принц, которому до синих фоморов не хотелось быть принцем. Вот менестрелем бы… Эх, не понять тебе, – махнул здоровой рукой.

– Я очень хорошо понимаю! – с жаром возразила Этайн.

– Да? С чего это вдруг?

– Одну девочку готовили в королевы, а она мечтала стать травницей. Она хотела помогать людям, а не приказывать им…

Мидир тяжело вздохнул. Можно подумать, он, второй наследный принц, мечтал об ответственности за весь Светлый мир! Черная корона Благих земель должна была по праву достаться Мэрвину, старшему из трех братьев. Но судьба распорядилась по-своему.

– Я вас перебила, продолжайте, прошу! – прервал его мысли голос Этайн.

– Однажды принц, скучая в черном-пречерном замке, сочинял балладу. Но тут явился черный-пречерный властелин всего Благого мира, напичканный правилами и обязанностями, как рыба икрой, и все испортил.

– Что все?

– Да все! Настроение прежде всего, – Мэллин плюхнулся на постель, поморщился. – Он считал, да и считает, что охота на ни в чем не повинных животных куда важнее и увлекательнее сочинительства.