О чем поет вереск

Чуть с руками не оторвал бедный кларсах. Косточки-то мои срастил, на это он мастер, практика большая. А вот плечо на место не вставил. Грубиян, чего с него взять? И что ты в нем нашла? Никакой чуткости ни к нотам, ни к брату.

Он потер плечо.

– Я помогу вам, – Этайн поставила на стол кружку и поднялась с кресла.

Мэллин покачал головой:

– Себе помоги.

– Это мне-то нужна помощь? – рассмеялась Этайн. – В чем же? У меня есть все, что нужно для счастья.

– Все? – прищурился Мэллин. – А свобода?

– А свобода… – лукаво улыбнулась женщина, вытащила из лифа записку и развернула ее.

– Брату повезло с тобой! Или не повезло. Или тебе не повезло, – Мэллин неожиданно смешался, а потом закончил резко, словно досадуя на себя: – А теперь уйди, оставь меня, глупая верхняя.

– Даже не подумаю! – сложила Этайн руки на груди.

– Я не приглашал тебя.

– Ну и что? – Этайн вновь уселась в кресло.

Перепалка обещала быть интересной, но Мидира отвлекли, и видение оборвалось.

– Пил-л-лик, уважаемый король, – закружилась над его головой непонятно откуда взявшаяся феечка.

– Брысь отсюда!

Перламутрово-розовая феечка обиженно вздернула носик и упорхнула в сторону парка.

Мидир прислушался к голосам за дверью.

– Вот! Во-о-от! Молодец! Именно так! Аккуратнее! Сначала вперед, потом назад. Вперед-назад, вперед-назад! Оказывается, ты способная.

– Ты прекрасный учитель, брат моего мужа.

Перед глазами Мидира заплясали белые точки. Захлебнувшись яростью, он толкнул дверь, широко шагнул за порог – и замер, не сдержав удивленного вздоха.

У кровати на сваленных на пол подушках сидела Этайн и что-то увлеченно шила. Поверх покрывала на животе лежал Мэллин.

Картина была слишком невинной, чтобы оказаться явью. Мидир глубоко вдохнул, зажмурился и приоткрыл для начала один глаз, потом – второй. Но все осталось на своих местах: рыжеволосая красавица усердно корпела над рукоделием, а младшенький спокойно наблюдал за ее работой. На освещенном солнцем пятачке царила идиллия.

Мэллин медленно поднял голову. Весь его облик выражал довольство. Довольными были даже острый нос, раскосые глаза и лохматые черные вихры. Увидев Мидира, Мэллин прищурился:

– Брат? Мне казалось, мы наговорились на месяц вперед! Хотя у тебя определенно есть повод для выволочки: я мало того, что посмел ослушаться тебя, так еще задержал твою человечку!

Этайн всплеснула руками.

– Все совсем не так, мое сердце. Я сама задержалась.