Путь Жаворонка

* * *

Вот все, что случилось до сих пор, а теперь Корнелий знакомился с образчиком эпистолярного творчества Берни Вилко, а Лантек стоял перед ним.

При первом прочтении письмо Вилко вызвало только недоумение Корнелия: неужто он это всерьез? При втором он решил, что в этом безумии есть что-то заразительное.

Корнелий недолюбливал ярла Тронхильда, хотя они и не встречались лично. Что еще может испытывать не первой молодости вельможа-неудачник к юному и жадному варвару-наглецу? Однако дерзкое обаяние Вилко все-таки подействовало на Корнелия, а кроме того, в письме нашлось кое-что интересное.

Испокон веков Амроккин враждовал с Пуштом. Пушт был главным противником Корнелия: это его бедуины терзали караваны, которые гарнизон метрополии под командованием Корнелия обязан был защищать. И вот Вилко сообщает, что Польдек использует в гражданской войне наемников-бедуинов. Это о многом говорило бывшему дипломату. Польдек заключил сепаратный мир и получил солдат, сокрушивших армию Вилко. Какая выгода будет от этого султану Пушта? Очевидно, в сфере его интересов находится Амроккин.

Со сдачей позиции метрополии или даже с ослаблением влияния в Амроккине Корнелий был категорически не согласен – он потратил на эту страну много лет и сил. А кроме того, Польдек начисто забыл об амроккинском гарнизоне – финансирование армии, и так-то никогда не регулярное, задерживалось уже почти на год. А Вилко так соблазнительно стоял на стороне законного претендента! Собственно говоря, Корнелий Польдеку не присягал, однако участие в гражданской войне тоже полагал делом предосудительным. Хотя прямо Вилко ничего не предлагал. Он всего лишь просил о встрече.

Отложив письмо, Корнелий задумался. Несмотря на ошибки в орфографии, оно было располагающим и умным. Никакого давления, и обращение только к доброй воле и взаимной выгоде. Осторожное наведение мостов. Этот северянин определенно разбирался в людях. Что ж, встретиться можно, а там уже определимся, стоит ли эта игра своих свеч.

Корнелий перечитал письмо в третий раз, и только сейчас обратил внимание на постскриптум.

«Прошу Вас также найти при своем гарнизоне место моему посланнику Лантеку и позаботиться, чтобы он непременно был там, где станет интересно».

Тон этой пары строк настолько шел вразрез с серьезным деловым тоном письма, что Корнелий не понял, что ему думать. Это походило на сведение личных счетов, но какие счеты могли быть у ярла Тронхильда с этим едва ли не заморышем? Никто и звать никак.