Сердце степи

Она выскочила наружу, глядя на уже еле различимую вдалеке спину Харана, который шёл за Туром к шатрам Расу, несколько мгновений мучительно колебалась, потом припустила за ними, и дурное предчувствие душило её.

- Харан! - крикнула она. - Тур!

Они не останавливались. Алай неслась за ними по мокрой траве, подбирая подол халата, проваливаясь в небольшие ямки, до краёв наполненные водой, и ветер доносил запахи пожарища с юго-запада, подгоняя её вперёд.

22. Встань и смотри

- Иди обратно, - сказал Харан, не оборачиваясь, стряхнув её руку, когда она попыталась удержать его за рукав.

- Для чего? Пусть смотрит, - презрительно проговорил Тур, продолжая шагать к очагу. - Будет впредь наукой.

- Тур, что ты...

- Встань и смотри! - крикнул Тур, вскидывая руку и тыкая пальцем в неё, потом в Харана. - За твой проступок наказание взял! За кражу! Ты мне коня чуть не испортила!

Харан стянул рубашку, глядя в землю. Красивое, гордое лицо Тура исказилось ненавистью. Тёмной змеёй нагайка скользнула у него из-за пояса.

Взмах нагайки словно распорол ей сердце. Перед глазами всё почернело. Выпущенной из лука стрелой Алай метнулась вперёд.

- Нет! - крикнула она, вцепляясь в руку Тура. - Не смей! Меня бей! Я виновата!

- А ну остановись! - Охар выскочил из шатра, разбуженный шумом, и гневно шагал к ним. - Ты как посмел руку на хаса поднять, сопляк?

Оплеуха была такой, что Тур отлетел в сторону, и Мулга, которая выскочила за Охаром наружу, ахнула, вскинув руки к щекам.

- Он сказал, её наказание возьмёт! - крикнул Тур, с искажённым дикой болью лицом хватаясь за багровую, опухшую щёку, по которой пришёлся новый удар. - Она коня моего украла и чуть не испортила!

- Оставь его, Охар, - сказал Харан, глядя, как тот направляется к Туру с явным намерением отвесить ещё оплеуху. - Алай его коня украла. Пусть накажет меня за неё, а я уж с ней сам потом разберусь.

- Я, хас Охар Расу, прощаю Алай кражу коня из моего хасэна, - сказал Охар, злобно глядя на Тура.

Харан помотал головой, натягивая рубашку, потом положил свою громадную ладонь на плечо Алай и повёл обратно по мокрой траве. Она шагала, спотыкаясь, и всхлипывала от страха, облегчения, жалости и чего-то ещё, что не могла распознать или определить.

Четверть ранда по траве, в которой всё ещё хлюпало от ночного ливня, казалась четырьмя.