Сердце степи

Алай лежала, стискивая зубы и сжимая кулаки, и ярость охватывала её, когда она вспоминала угрюмое, слега брезгливое лицо Харана. «Какая она мне жена»? Отец Тан Дан, без сомнений, наказал бы её втройне за такие свирепые мысли о хасе, муже, мужчине, если бы Мать Даыл уже не сделала это, отдав её судьбу в руки этого бородатого урода, который женился на ней непонятно зачем, а теперь хочет бросить её одну. Одну, потому что к этому змеёнышу Туру она в хасэн тоже не пойдёт. Нежное обиженное сердце? Что несёт этот странный Рикад? Какое там вообще сердце?

Мысли догоняли и перегоняли одна другую, перемешиваясь, как табуны четырёх хасэнов, поднимая пыль, что мешала дышать, сбивая сердце с ритма ударами копыт.

- Есть будешь? Уже темнеет, - сказала Камайя, откидывая полог. - Целый день тут сидишь.

- Неграмотная дикарка? - спросила Алай, глядя в пол.

- А! - вспомнила Камайя после недолгого молчания. - Да. Я так назвала тебя.

- Почему же ты интересуешься моим мнением насчёт воинства Ул-хаса? - Алай подняла глаза на Камайю, и та заинтересованно наклонила голову к плечу.

- Любопытно. Просто любопытно. Тебе восемнадцать, а в этом возрасте уже обычно бывает сформировано какое-то мнение об окружающем мире. Как воинство Ул-хаса вписывается в эту картину?

- Быть воином почётно. У нас есть легенды о древних битвах. Воинов всегда ждёт слава.

- Я так и поняла, - насмешливо кивнула Камайя. - Приказ Ул-хаса отменяет наказ всеблагого Отца Небо не поднимать руку на людей.

- Ул-хас и есть воплощение воли Отца и Матери. Он их старший сын! Он хас над всеми хасами.

- Ты считаешь, Отец Небо повелел Бутрыму собирать молодых парней и отправлять их на смерть? - спросила Камайя, вглядываясь в лицо Алай. - Быть может, ты тоже искренне считаешь, что закончить свою жизнь, не дожив и до двадцати пяти - великая честь?

Алай смотрела на неё внимательно, потом пожала плечами.

- Почему ты говоришь, что Бутрым отправит парней на смерть?

- А для чего он войско собирает? - горько воскликнула Камайя.

- Я не знаю, - пожала плечами Алай. - Это мужские дела. Женщинам негоже в них лезть.

Камайя сцепила пальцы на шее сзади и подняла глаза к крестовине шатра, к голубому небу.

- Я поняла. Поняла. Очень разумно с твоей стороны притвориться, будто тебя не касается это.