Рыцарь Годимир и король всего Заречья

Ладно, елкина ковырялка, положим, быки с перепугу взбесились и вырвались. А гужи на конской запряжке кто разрезал?

— Ну...

— Погоди. Еще не так нукать начнешь. Там на дороге следы верховых. Много. Больше десятка. Гораздо больше, но точно сказать не могу — они топтались на одном месте долго. Кое-кто спешивался...

— Стой! Теперь ты погоди и меня послушай! — Годимир хлопнул себя по лбу. Чуть более звонко, чем изначально намеревался, а потому поморщился, но продолжил: — Вонь. Я вспомнил, где я в первый раз ее учуял!

— И где же? — Разбойник глянул немного насмешливо, с чувством превосходства опытного, умудренного жизнью человека.

— В Ошмянах. В королевском замке!

— Неужто, елкина ковырялка, Доброжир так провонялся?

— Не смейся. Все гораздо серьезнее, чем ты думаешь. Этот смрад стоял в спальне королевны Аделии после ночного пожара. Пожар-то ты помнишь?

— Помню, — как бы нехотя согласился Ярош.

— Помнишь, как из окна пламенем бабахнуло?

— Помню. Что ж не помнить?

— Так вот нас поутру водили туда.

.. Ну, то есть в спальню королевны.

— Высоко ж тебя занесло, пан рыцарь, — хмыкнул разбойник.

— Каждому свое, — в тон ему весьма ядовито откликнулся Годимир. — Комната выгорела почти вся. Все как есть... Сундуки с платьями, кресло, кровать с балдахином...

— Ты, пан рыцарь, про огонь давай. Мне как-то без разницы — комод у Аделии был или сундук, и сколько в нем нарядов хранилось.

— Хорошо. Про огонь так про огонь. Выгорело там все. И копотью покрылось. Такой же черной да жирной, как и эта, — рыцарь кивнул на обугленную телегу.

Ярош задумался. Почесал бороду. Недоверчиво прищурился:

— И ты думаешь — это все дракон учудил?

— Как пить дать!

Бирюк вздохнул:

— Ты ж сам видел. Вымерли они. Нет бессмертных на этом свете. Хоть букашка-таракашка, хоть дракон, а все умирают.

— Абил ибн Мошша Гар-Рашан в «Естественной истории с иллюстрациями и подробными пояснениями к оным», — терпеливо пояснил Годимир, — упоминает о немыслимой продолжительности жизни драконов.

До тысячи лет. И возможно, это не предел. И архиепископ Абдониуш, составитель знаменитого «Физиологуса», с ним согласен. Он даже отмечает, что сказки о бессмертии драконов и пошли от их долгожительства.

— Да? — Ярош в растерянности полез пятерней в затылок. — Так ты хочешь меня убедить, дескать, Запретные горы — край непуганых драконов?

— Убедить? Да упаси меня, Господи! Не веришь — не надо. Просто все один к одному сходится.

— Сходится, да не все.