Рыцарь Годимир и король всего Заречья

Словинец легко парировал высокой квартой, ответил навесным ударом, который Иржи без труда принял на щит.

Каждый из поединщиков отступил на шаг назад. Помедлили, а потом вновь сошлись. Иржи ударил справа, потом слева в голову. Словинец жестко блокировал попеременно квартой и терцией, обозначил косой удар в левое плечо, а когда поморич приподнял щит, направил лезвие клинка вниз, в бедро.

Только широко шагнув назад, королевич спас ногу.

Развивая успех, Годимир ударил снизу, из Глупца, целясь в пах.

Иржи успел подставить щит. Клинок заскрежетал по бронзовой оковке. Словинец вернулся в Быка и длинным выпадом ткнул поморича острием в лицо.

Иржи отбил укол высокой квартой, отмахнулся мечом, вынуждая Годимира отступить, а потом ударил крест-накрест дважды. Целился он по-прежнему в голову — видно, всерьез решил довести бой до смертоубийства.

От первого удара пан Косой Крест уклонился. Второй встретил «ломающим» ударом из Глупца — снизу вверх.

Меч Иржи отлетел вверх — некое подобие Крыши, если бы не одноручный хват. Рукоятка едва не вывернулась из пальцев королевича, он попытался вернуть контроль над оружием и невольно раскрылся.

Годимир рванулся вперед, сокращая расстояние, и ударил королевича навершием меча в лоб.

Глаза Иржи смешно сошлись к переносице, потом закатились. Он обмяк и кулем свалился от легкого толчка.

— Вот так! — воскликнул Ярош.

Оруженосцы и слуги, все как один, горестно взвыли.

Даже смешно.

Странствующий рыцарь наклонился, высвободил из ладони королевича черен меча, отбросил бесполезный уже клинок в сторону. Поманил Вышату:

— Ты признаешь, что я победил твоего пана в честном бою?

Седой слуга потер давно небритый подбородок, переступил с ноги на ногу.

— Чего ты ждешь? Или я хитрил, или, может, бил в спину?

Вышата вздохнул. С огромной неохотой кивнул:

— Я признаю. Бой был честным.

— Попробовал бы ты не признать! — Лесной молодец вновь показал сломанный зуб.

— Ишь, чего вздумали — втроем на одного напасть! Одно слово — рыцари, панычи!

— Твой пан не настоящий рыцарь! — воскликнул кто-то из толпы. Кажется, худенький юноша в зипуне с барашковым воротом и беретке с фазаньим пером. — С таким честно биться...

— Пан? — Ярош даже лук опустил от возмущения. Точнее, не от возмущения, а... Как бы сказать точнее? На него словно ушат с ледяной водой опрокинули. Из-за угла.