Рыцарь Годимир и король всего Заречья

И тут только Годимир почувствовал, как впилась в босую пятку гранитная крошка. Да и зябко к тому же...

Поискал глазами сапог.

Он нашелся неподалеку. Рядом с бессильно разжавшейся кистью поверженного людоеда.

Рыцарь наклонился, взялся пальцами за голенище.

Резкий голос привлек его внимание:

— Э-э-э, нет. Сиди, душа воровская! — Двое стражников схватили за плечи рванувшегося было с места Олешека. Толкнули обратно. — Тоже мне, музыкант выискался!

Олешек обреченно опустил голову. Прижал к груди цистру[7].

Годимир хотел броситься на помощь, но подумал, что будет выглядеть просто нелепо в одном сапоге.

Сел и принялся совать ступню в голенище. Как назло, озябшая нога не слушалась и отказывалась шевелиться.

Ярош, сидевший тут же рядом, приподнялся будто бы нехотя. Напоказ зевнул. Шагнул было в сторону.

Плечистый стражник, выделявшийся среди прочих мясистым, испещренным красноватыми прожилками носом, толкнул его обратно:

— Куда собрался? Кто таков будешь?

— Дык... это... пан благородный, помилосердствуйте.

.. — гнусаво затянул разбойник. — Проводник я... это... ну... дык...

— Да что ты «раздыкался», в самом-то деле! Толком говори, кто таков? Чей кметь будешь?

— Дык... того... панове... Из Гнилушек я... Местный, значится...

— Сиди! Пан Божидар разберется! Он таких кренделей верченых насквозь видит!

Ярош покорно уселся, пожимая плечами. Вся его фигура так и дышала смирением и любовью к ошмянской короне.

Решив, что внимание ошмяничей перенеслось на Бирюка, Олешек попытался юркнуть по щебенистой осыпи вниз, к ельнику, но ближайший стражник — темноусый, широколицый — сгреб поэта за шиворот ветхого зипуна.

И, похоже, не затратил на это ни малейших усилий.

Словинец поискал глазами королевну.

Что ж она не приструнит своих зарвавшихся слуг?

Казалось бы, чего проще? Одного слова, одного движения пальцев достаточно, чтобы Яроша и Олешека отпустили.

Что ж она медлит?

Разве не рисковали они вместе в избушке старичков-убийц? Не бежали через ночной лес, скрываясь от кровожадных горных великанов? Не сражались, в конце концов, у пещеры?

Да! Кстати, о драке.

.. А ведь Аделия может десяток стражников голыми руками разбросать, если судить по тому, что она вытворяла во время схватки с людоедами. Почему же она молчит, не вмешивается? И с паном Божидаром не поздоровалась, хотя, увидев знакомого пана, по правую руку от отца-короля восседающего, должна была по меньшей мере на шею кинуться. Да и он на нее внимания не обратил.