Импровиз

— Я же говорил вам, мужчинам иногда свойственно совершать глупости. Но самая большая из них не стоит и самой малой вашей слезинки, прана Реналла.

— Они говорят, что убьют вас все равно, победите вы или нет.

— И что с того? Если мне суждено умереть, то я умру счастливым. Я видел неземные глаза, я стоял рядом с небесной красотой... Я счастливее всех мужчин двенадцати держав вместе взятых.

— Я не хочу, чтобы вы умирали пран Ланс.

Он задохнулся от одной только призрачной надежды на взаимность, но зарычал внутренним голосом на самого себя: «Помни, кто она, а кто ты, старая рухлядь».

— Я не умру. Я выходил сухим из воды и не из таких приключений. Прошу вас, не плачьте. Ваши губы созданы для улыбки. Улыбнитесь, прошу вас. Давайте весело встречать насмешки судьбы. Не велика ли для нее честь, повергнуть в грусть прекраснейшую девушку двенадцати держав? — Альт Грегор склонил голову и прижался губами к тонким, подрагивающим пальчикам, мечтая только о том, чтобы время вновь замедлило бег, а то и вовсе остановилось, как течение северных рек, скованных зимней стужей.

— Прошу вас, пран Ланс, не умирайте, — прошептала она. — Останьтесь жить. Ваша музыка... Нельзя лишать мир такого волшебства.

— Только музыка? — Горько вздохнул он.

— Не только... — Девушка отвела взгляд. — Вы... Пообещайте мне, что вы не умрете.

— Но... — Он хотел сказать: «Как же честь?», но оборвал себя на полуслове. Какая, к болотным демонам, честь? Разве может она идти в сравнение с возможностью хотя бы еще раз в жизни увидеть эти глаза — смарагд, отразивший сияние небес, прибой, накатывающийся на прибрежные скалы, сверкающий блеск на сколе благородного берилла? — Реналла, звезда моя, все, что вы пожелаете.

— Живите. Я не приказываю, я прошу вас, умоляю... — Девушка сделала попытку упасть на колени, но Ланс, вскочив, удержал ее, обхватив тонкую талию. Не сдержавшись, легонько тронул губами черную бровь и вновь замер, всерьез опасаясь сойти с ума от счастья.

—Реналла... Я буду жить. Клянусь тремя десятками поколений моего Дома, клянусь бессмертной душой и вечным посмертием. Не слышать мне больше музыки, если я нарушу свою клятву.

— Не надо... Я... Живите, пран Ланс, — девушка вывернулась из его объятий, ослепив напоследок улыбкой и ямочками в уголках рта.

— Увидимся ли мы еще, Реналла?

Она молчала, пятясь к двери.