Бронзовый грифон

В военное время каторгу заменили бы на армейскую службу, но, хвала Триединому и мудрому императору, да живет он вечно, Сасандра пока ни с кем не воюет. Офицерам же разжалование, лишение дворянского звания, батоги, а потом все то же самое. За одним исключением. В армию их могут взять. В какой-нибудь завшивевший гарнизон на окраине. Без права выслуги из рядовых.

— Радужно, ничего не скажешь.

— Указ императора.

— Причем, если бы они это устроили завтра, отделались бы, в худшем случае, выплатой штрафа в магистрат, так?

Дель Гуэлла развел руками — ну что, мол, попишешь, если его императорскому величеству взбрела в голову такая блажь?

— Что я им предложу, если они согласятся нам помогать? — прямо спросил Мастер.

— Замену каторги изгнанием, — отвечал начальник. Подумал и добавил: — Пожизненным. И чтобы ноги их в Аксамале не было.

— Думаю, они согласятся, — невесело усмехнулся сыщик.

— И я так думаю, — согласился дель Гуэлла. — Иди работай. Да! Погоди. Я хочу, чтобы ты знал мнение его императорского величества и старшего жреца.

Шпионы — это хорошо. Поймаем, враги новых подкупят. Не поймаем, будем за старыми гоняться. Его императорское величество, да живет он вечно, считает, что главный вред устоям Сасандры наносят не шпионы Айшасы или там Мораки, а наши, внутренние вольнодумцы.

— Вольнодумцы и заговорщики — дешевые болтуны, — твердо произнес Мастер. — Какой вред они могут нанести великой и могучей Империи?

— По мнению его императорского величества, очень даже существенный. Ты слышал, что многие заговорщики выступают за предоставление свободы и независимости провинциям Сасандры?

— А зачем они им? Я имею в виду, свобода и независимость — зачем?

— А хочется! Осенью был раскрыт заговор в Вельзе.

Зимой — в Камате. Очень боюсь, что Тельбия, уже почти созревшая для того, чтобы войти... добровольно, прошу заметить... в состав Сасандры, пожелает сохранить независимость. Не позавидую в таком случае королю Равальяну. Он может потерять корону вместе с головой.

— Сочувствую. А мне-то что с того?

— А то! Страшнее всего для Империи, что провинциальных вольнолюбов поддерживает довольно много аксамалианцев.

Названия «Земля и люди», «Движение за свободу» ничего тебе не говорят?

— Полагаю, это названия аксамалианских сообществ, подрывающих устои государственности?

— Именно.

— Значит, верно ли я догадался: мне следует проверить студентов, не участвуют ли они в подобных сборищах?

— Я всегда поражался твоему умению схватывать на лету, — улыбнулся дель Гуэлла.