Бронзовый грифон

Не в столице, само собой, а в провинции. В Окраине набирают отряды вольных охотников для борьбы с разгулявшимися кентаврами, границы Барна постоянно тревожат несмирившиеся с владычеством людей дроу, неспокойно в Гоблане, пираты с Халида теребят берега Каматы... Наемники, умеющие управляться с оружием и недорого ценящие свою жизнь, всегда востребованы. А честной службой можно и дворянства достичь, даже если лишат здесь.

Но главное, выжив, можно разыскать студентов, из-за которых судьба блестящего офицера, ясная и чистая, как лезвие клинка, стала похожей на гниющую кучу отбросов.

— Эй! — Флана толкнула его в плечо. — Ты не умер часом?

Кирсьен медленно отнял ладони от лица.

— Прости меня. Я был не прав. Я очень благодарен тебе за спасение. Я очень благодарен тебе за предложение переждать какое-то время в «Розе Аксамалы».

— Вот так бы и раньше, — улыбнулась Флана и вдруг вздрогнула. — Гляди, у тебя морщины... Вот тут, возле глаза и на переносье. Раньше не было! Хочешь зеркало?

— Твои глаза — мое зеркало, — ответил Кир, притягивая ее к себе.

Кровать жалобно скрипнула под тяжестью рухнувших на нее тел.

[1] Стоун — мера массы. Приблизительно 5,5 кг.

Глава 4

Антоло застонал и перевернулся на живот.

Вот ведь проклятые живодеры! Разве можно подобным зверям доверять поддержание порядка в блистательной и просвещенной Аксамале — столице лучшей в мире Империи? Так дубинками человека отходить.

И все же ему повезло больше, чем Летгольму. Антоло вспомнил изувеченное лицо красавчика-аксамалианца — застывший мертвый глаз, наполовину отрубленное ухо, раскрошенные зубы, осколки которых виднелись сквозь развороченную щеку — и ощутил, что сейчас его стошнит прямо на пол. Он сжал кулаки. Нет, нельзя давать волю слабости. Жители Табалы всегда славились упрямством — оно помогало им не потерять веру в себя на продуваемых ветрами Внутреннего моря равнинах, выстоять в борьбе с невзгодами — снеговыми буранами, летней жарой, ворующими овец дикими котами и орлами-ягнятниками.

Пытаясь отвлечь мысли от погибшего товарища, Антоло потрогал корочку запекшейся крови на щеке — отметка шпоры этого гвардейского хлыща, вознамерившегося пройти без очереди. Подумаешь, лейтенант! Подумаешь, дворянин! В борделе титулов и званий нет.