Бронзовый грифон

Да и офицеры, за исключением того, что сбежал, сдались быстро — должно быть, в надежде на снисхождение.

Свет, проникающий в широкую камеру через три зарешеченных окошка под потолком, давал возможность разглядеть всех обитателей городской тюрьмы Аксамалы. А набралось их человек сорок, на первый взгляд. В основном, оборванцы — сброд из самых низов. Нищие, не желавшие, согласно последнему распоряжению магистрата, побираться в строго отведенных местах, а именно, с правой стороны паперти храмов Триединого. Десяток молодых людей самого разбойного вида самозабвенно резались в «камни-ножницы-бумага».

Игра шла на подзатыльники, причем снисхождения к товарищам по несчастью никто не испытывал — лупить так лупить. Кто-то еще спал, свернувшись, как бездомные коты. Издали они напоминали скорее груду тряпья, чем живых людей. Человек пять стояли в очереди к бадье для отправления естественных надобностей и вяло поругивали засевшего надолго.

Одна стена камеры состояла из толстых граненых прутьев. За ней виднелся освещенный редкими факелами коридор, который изгибался полукругом.

Антоло вспомнил рассказы о городской тюрьме. Якобы разместили ее лет триста назад в круглой башне, оставшейся от внутреннего кольца стен, когда Аксамала расширилась настолько, что прапрапрадед нынешнего императора повелел возводить новую защиту. Потому и шел коридор по кольцу, огибая защищенные мощной кладкой лестничные пролеты и караулки, тогда как помещения для арестантов находились по внешнему ободу кольца. Кроме того, тюрьма имела несколько этажей, и чем выше было положение заключенного, тем на более высокий этаж он попадал.

Судя по всему, их забросили на самый нижний, полуподвальный.

— О! П'оснулся? — Вензольо повернулся к табальцу. — Живой?

— Похоже, скорее живой... — нерешительно ответил Антоло. — Как нас угораздило?..

— А ты что, не помнишь ничего?

— Нет, почему же... Помню. Пока я на сержанта не бросился, все помню. А потом...

— Еще бы! — оскалился Вензольо. — Мне с пола все хо'ошо видно было. Дубинкой по темечку!

Антоло потрогал здоровенную шишку под волосами.

Наверное, так оно и было. Вот почему он вроде бы и помнит, как их волокли по улицам города, а потом швыряли в зарешеченную камеру, но все события словно в тумане.

— Но я его тоже зацепил? — проговорил он неуверенно.

— Зацепил, зацепил! Думаю, зуб он таки выплюнул!

— Ну, чего вы радуетесь, остолопы? — мрачно заметил Емсиль. — Что вам срок каторги накинут?

— А что нам, плакать, что ли? — окрысился южанин.