Бронзовый грифон

Табачник локтем толкнул ставень, распахивая его во всю ширину. Дунул на головы птицам, ероша перья. Так он поступал каждый раз и свято верил — на счастье.

— Ну, во имя Триединого! — Фра Корзьело с неожиданной силой швырнул голубей прямо в сияющее ляпис-лазурью небо.

Сероватые, растрепанные комочки на лету расправили крылья, выровняли полет, превращаясь в две неудержимые молнии. Поднимаясь по спирали, набрали высоту. Сперва хозяин различал их как два светлых крестика на фоне небесной сини, потом как две точки. Наконец, голуби исчезли.

Их путь лежал на юг, в белокаменную Мьелу, в голубятню старого, темнокожего и морщинистого айшасиана.

Глава 5

Тяжелая сливово-синяя туча наползла со стороны Великого озера и погрузила Аксамалу во тьму. Накрыла черными крылами гладь бухты Избавления, и сторожа на двух маяках, замерших друг напротив друга на гранитных скалах, кинулись разжигать огни. Забеспокоились моряки на многочисленных кораблях, томящихся на рейде в ожидании мест у грузовых причалов.

Тьма, липкая и неумолимая, заползла в императорские сады, террасами спускающиеся к прибрежным камням, отрезала от мира дворец со всеми пристройками, аллеями для прогулок и вычурными фонтанами, просочилась сквозь колонны главного храма Триединого и поплыла дальше, в город.

Верхний город встретил предвестницу бури перекликающейся на стене стражей, колокольным звоном на Клепсидральной башне, отбивающим десятую стражу, топотом носильщиков и недовольными гримасами гуляк с площади Десяти Побед, лишившихся возможности насладиться выступлением известного тенора, из-за непогоды отменившего спектакль.

В Нижнем городе торговцы с руганью сворачивали палатки на рыночных площадях, скрипели колесами тележки зеленщиков и мясников, молочников и водовозов. Хозяйки бегом собирали недосушенное белье, вывешенное во двориках и на окнах, со стуком закрывали ставни — не ровен час поднимется ветер, как три года назад, и оборвет все петли. Многочисленные прохожие недовольно посматривали на небо, то и дело вытягивали перед собой раскрытые ладони — не упадет ли первая капля?

Брюхо раскинувшейся уже от края до края неба тучи урчало, там тяжело ворочались сгустки тьмы, клубясь и завиваясь чернильными каплями, упавшими в воду.

«Как кстати, — подумал Берельм, смешиваясь с толпой спешно покидающих улицы людей.