Бронзовый грифон

— Все бегут, и я бегу. Еще покапало бы — хотя бы чуть-чуть, — чтоб капюшоны на головы потянули».

Он сгорбился, сразу уменьшившись в росте на добрую пядь, зябко повел плечами и грустно улыбнулся, поймав сочувствующий взгляд торговца сдобой, упорно пытающегося сложить выносной прилавок. Кивнул — да уж, всем недосуг, проклятая гроза, кто тебя ждал? А ведь первая в этом году! Запоздавшая почти на месяц, но первая!

Нижний город Аксамалы, раскинувшийся между морем и древней крепостью на скалистом холме, кипел, словно растревоженный муравейник.

В одну толпу смешались и ремесленники, и купцы, и служащие. Вместе со всеми толклись карманники и мошенники.

И один из них — Берельм.

Он не считал себя королем мошенников, хотя мог бы стать им. Для этого Триединый наградил его живым умом, умеренной наглостью, лицедейским мастерством, которое не нуждалось в платных уроках. К тридцати семи годам он научился не брать лишнего, скрываться от конкурентов, набив карманы, уходить на дно до тех пор, пока нужда вновь не погонит на промысел, как голодного хищника.

Что еще надо? Набирать учеников, воспитывать последователей, прикармливать помощников? Помилуй, Боже! Зачем? Не лучше ли просто жить и наслаждаться жизнью? Каждым мгновением, каждым вдохом, каждым глотком вина, каждым поцелуем... Ведь даже король преступного мира, богатый, властный и защищенный целой оравой телохранителей, не гарантирован от стрелы, кинжала или яда наемного убийцы, подосланного конкурентом или наследником, уставшим ждать, когда огласят завещание.

Поэтому Берельм работал в одиночку. Всегда. И от своих принципов никогда не отклонялся. Нащупать предполагаемую жертву, провести тщательную подготовку, нанести удар и скрыться. Если кто-то и помогал мошеннику, то не догадывался ни о чем — цель, способ, результат никогда не становились достоянием гласности. Пускай дураки хвастаются жирным кушем, пытаются произвести впечатление друг на друга и на окружение. Слишком многих хвастунов утренний бриз прибивал к сваям пирса.

А кое-кого находили у городской стены со свернутой шеей или ровнехоньким разрезом на горле — от уха до уха. Скрытность, скрытность и еще раз скрытность — эти слова Берельм избрал своим девизом.

Сейчас он нес за пазухой тугой, крутобокий мешочек, наполненный золотыми солидами. Обналичить фальшивый вексель в банке фра Борайна оказалось не так уж и трудно. Даже подозрительно легко. Можно сказать, что Берельм был разочарован.