Бронзовый грифон

Значит, будем носатого крутить?

— Как это — «крутить»? — не поняла девушка.

— А вот так! Как волчок. Пока на чистую воду не выведем. Подождем, пока очередной раз заявится, да пригрозим, что выдадим тайному сыску!

Лита хмыкнула:

— А он увидит, что вы плеть поломали, и удерет!

— Куда ж он удерет? — удивился Кир. — За шкирку схватим — запоет не хуже петуха!

— Да он просто скажет — я не я и плетка не моя. Да еще нас обвинит, что наклеп на честного горожанина возводим, — стояла на своем девица.

— Тогда точно в сыск заявим! — взмахнул кулаком молодой человек.

— У них в башне и не такие разговаривают! Соловьями заливаются!

— Погоди-погоди! — поддержала подругу Флана. — А чем докажем? Чем мы докажем, что плеть его? Она сломанная. Вот если бы... — Она пригласила пальчиком друзей пододвинуться поближе, понизила голос. — Слушайте меня. Ни фрите Эстелле, ни Ансельму ничего не говорим. Ни-ни!

Лита и Кир кивнули.

— Плетку я закажу сделать новую. Есть мастер один — за солид выточит точь-в-точь, не отличишь.

А еще пару скудо сунуть, так за ночь управится... После дождемся носатого или кого там еще снежные демоны за плетью принесут. Я постараюсь подглядеть, достанет он записку или нет. А ты, Кир, пойдешь за ним и проследишь — куда он отправится, с кем встретится... Не боишься?

— Ты с ума сошла? — опешил т'Кирсьен. — Чтоб я, офицер гвардии, носатого старикана испугался?

— Да я не про то! Страже попасться не боишься? Тебя ж, наверное, ищут все еще..

.

— Ничего. Я тихонечко. — Он потер подбородок, заросший черной, колючей щетиной. — Вот борода отрастет — меня вообще никто в Аксамале не узнает. Даже однополчане.

Они обменялись заговорщицкими улыбками. Мол, уж если мы беремся за дело, то скоро паре-тройке айшасианских шпионов, вздумавшим свить гнездо в столице благословенной Сасандры, не поздоровится. Держитесь, двурушники заморские!

В полутемный коридор городской тюрьмы Аксамалы Берельм вступил с гордо поднятой головой.

Раз уж согласился играть роль знаменитого заговорщика, играй. Как говорится, назвался карасем, живо в садок.

Да, садок в Аксамале отгрохали, что надо. На несколько сотен рыбешек хватит. И мелких, и крупных. И жирных карасей, и хищных щук. Взять хотя бы тот этаж, на который Берельма привели мрачные, неразговорчивые надзиратели, вооруженные обтянутыми кусками кожи шестами и дубинками. Нижний, полуподвальный — забранные решетками окошки на уровне земли.