Трижды заклятый или СЛАМОНА

Он дрыгнул босой ногой, и паук, отцепившись от потертой джинсовой штанины, улетел в угол.

— Как тебя зовут, освободитель? – наклонив голову к плечу, спросил парень.

— Дэви. А тебя как?

— Ронгхэльм.

— Тебя назвали в честь старшего принца светлых эльфов? А сам ты кто — тоже светлый эльф? Ты попал в плен в Авалоне?

Ронгхэльм перестал улыбаться, в его глазах мелькнули растерянность и боль, он сморщился и прижал ладони к вискам. Такой жест был Дэви хорошо знаком: он видел его у замороков в маяке. Любая попытка вспомнить о том, что с ними было до колдовского тумана, причиняла заморокам дикую боль, все знали, что их нельзя расспрашивать о прошлом.

Но о том, что случилось после тумана, замороки помнили не хуже других, поэтому Дэви быстро задал самый важный вопрос:

— Ты знаешь, где Подвалы Погибших Душ?

Ронгхэльм перестал растирать виски и мотнул головой влево.

— Конечно, знаю – вон за той дверью. – Развязав ковбойку, заморок начал застегивать пуговицы. — Толстяк потерял там свой амулет и хотел, чтобы я нашел его цацку.

Сам он почему-то в подвалы не рвался.

– Понятно, почему. Непонятно только, как он смог выбраться из подвалов без амулета.

Заморок захихикал.

— Как-как, да очень быстро. Бежал сломя голову, зацепился цепочкой за гвоздь в двери – и цацка укатилась куда-то вниз, поминай, как звали.

— А у второго стражника был амулет?

— Не, им дали один на двоих… Постой, ты куда?

— В подвалы. Подожди меня здесь. — Дэви вынул факел из железного держателя на стене.

Ронгхэльм тут же схватил второй факел.

— Я с тобой!

Дэви покачал головой.

— Лучше не надо. Подвалы Погибших Душ – самое паршивое место на земле…

— Но ты туда идешь.

— Я должен. Мне надо кое-кого там найти.

— Кого?

— Русалку.

— Русалку – в подвалах? – засмеялся Ронгхэльм, посмотрел на лицо Дэви и оборвал смех. — Ну, русалку так русалку. Но для меня самое паршивое место на земле — эта каморка, так что я иду с тобой!

С полминуты Дэви с замороком глядели друг на друга, и в этом безмолвном поединке Дэви сдался первым.

Времени на споры не было: кто знает, когда проклятое слово «сламона» выдернет его обратно в Предел, в жалкую шкуру Джона Мильна?

— Ладно, идем. Только не жалуйся, если там станет жарко.

— А там должно стать жарко? — возликовал Ронгхэльм. — Так чего же мы ждем, бляха-муха? Пошли скорей, не то от здешней холодины у меня вот-вот начнется насморк!

*

В развалинах маяка рассказывали много страшных историй о Подвалах Погибших Душ.