Путь златой секиры

Камень оказался подобен тем, что родичи Стейна звали "руническими": изгибами прихотливой змеи на сером боку извивалась полоса острых северных рун.

Ахх заинтересованно склонился, затем с досадой щелкнул языком.

- Можете прочесть, ах-ха? Я этого языка не знаю...

- Можно попробовать, - с сомнением молвил северянин: он немного знал руны, но как следует читать так и не выучился.

Проведя пальцем по вырубленным письменам, Стейн внезапно понял, что там написано. И мгновенно, хотя никогда не был поэтом-скальдом, перевел эти слова на язык Альмейна - в четких стихах:

Смерть - не конец,

Смерть - для овец,

Для стада послушных баранов.

Смерть - это дверь:

Просто поверь -

И ты воскреснешь за Гранью.

Тьма - не венец,

Тьму - лишь мертвец

Считает Чертою, пределом.

Тьма - это путь,

Где свою суть

Ты испытаешь на деле.

В смерти и тьме -

Как на войне;

Не с кем-то - с самим собою.

Выбрал - иди,

Знаешь - веди,

А можешь - пробьешься в герои.

Тот не пойдет

В смертный поход,

Кто лучшим себя считает.

В зеркале тьмы -

Мертвые сны:

Такие, каких не бывает...

- Ах-ха, хотел бы я найти это самое Зеркало Тьмы... - задумчиво проговорил колдун.

- В другой раз, - хмыкнула Соня. - Если только эта хреновина не там же, где наш талисман - тогда ее тебе уже точно не видать...

Песок был, как и все вокруг, серым и холодным. Словно пепел от давно погасшего костра... а быть может, это и был пепел.

Сапоги северянина оставили на нем свои четкие отпечатки. Через некоторое время следы налились черным багрянцем.

- Ах-ха, тебе разрешено идти дальше, - прозвучал со стены голос Ахха.

Не нуждаясь в разрешениях, Стейн фыркнул и ступил на призрачную пленку моста, что завис над огненной бездной. Пламя не согревало, но все же внутри у него стало теплее и свободнее. Причину северянин определил, когда бросил взгляд на свою бороду: седина практически исчезла - он вновь выглядел на свои четыре дюжины лет, потрепанный многими походами воитель, которому еще далеко до старческой дряхлости.

А к границе серого берега медленно подходила Соня. Красно-рыжие пряди густых волос внезапно, словно по мановению кисти художника, окрасили пятна седины, по лицу и рукам пробежали морщины. Воительница взмахнула секирой, отдав салют неведомо кому.

Ее следы позади окрасились червонным золотом.

- Тебе разрешено отступить, вернув все утраты, - сообщил колдун, восседавший на краю стены. - Ах-ха, в этом нет трусости.