Весна надежды

Вообще медикус сделал для себя вывод, что любить Родину проще издалека, желательно из сытой обеспеченной заграницы, а гораздо труднее ежедневно и ежечасно защищать её с оружием в руках или работать, несмотря на заливающий глаза солёный пот, в рудниках, каменоломнях, плавильных мастерских, кузнях, сеять и жать хлеб, разводить коней, сплавлять лес по Стрыпе и Луге... Да мало ли достойных дел найдется! Дел, а не пустой болтовни о корнях, славных предках и грядущем предназначении Прилужанского королевства.

И теперь Ендрек часто ловил себя на мысли, что хотел бы остаток жизни провести здесь, на севере, где люди не рассуждают, а борются и побеждают.

Лес закончился неожиданно.

Нет, местный житель, возможно и догадался бы о близости опушки по изменениям в подлеске, по направлению тянущихся к солнцу ветвей. Но для горожанина, каким, несмотря на странствия, был и оставался Ендрек, эта наука оставалась тайной за семью печатями. Чтобы её освоить, нужно поселиться в Богорадовке, ходить в лес по грибы да по ягоды, гулять с девками.

..

Кстати, о Богорадовке.

Медикус приподнялся в стременах, предполагая увидеть небольшой порубежный городок, наподобие тех, в которые они не один раз попадали, пробираясь югом Великих Прилужан, вдоль могучей реки Стрыпы. Вал, увенчанный изгородью из толстых кольев с заборолом поверх, чтобы выглядывать возможного врага. Пара бревенчатых башен, на одной из которых всегда хранится запас сухих дров и несколько запечатанных кувшинов с маслом — подать сигнал соседям, а те уж донесут весть о вторжении чужаков до Берестянки, где стоял полк реестровых, которыми раньше командовал пан Симон Вочап, ставший ныне польным гетманом Малых Прилужан.

Задача порубежного городка, если начнётся война, продержаться до подхода основных сил, связать захватчиков — будь то черножупанные грозинецкие драгуны или зейцльбержские рыцари в белых накидках с гербом — чёрным ястребом. Представлял себе Ендрек и небольшую рыночную площадь, и двухэтажные беленые домики с красными петухами на ставнях.

Ничего этого не было.

То есть, конечно, частокол остался. Кое-где поверх заснеженного вала. Там наклонился внутрь, здесь — наружу, а местами исчез вовсе, как корова языком слизала. Рядом с проломленными брешами брёвна обуглились и резко выделялись на снегу чернотой. Не иначе поработали вражеские чародеи.