Весна надежды

Скривившись, будто отведал скисшего вина, рыцарь решил пока проредить нападавших пехотинцев, которые весело и деловито стаскивали одного за другим возчиков и кнехтов с телег.

Но не успел...

Словно из ниоткуда рядом с серым конём возник огромный мужик, бородатый, в распахнутом полушубке. Его рост, ширина плеч, толщина волосатых предплечий, до половины торчащих из коротких рукавов, поражали воображение. Не человек, а горный великан. Говорят, такие ещё встречаются в Отпорных горах на юго-западе. В руках мужик держал не дубину, а дубинищу.

Наверное, на её изготовление пошёл целый ствол молодого дерева. Если такой ударить зубру между рогов, то череп не выдержит, лопнет, разлетится на куски, как чашечка из дорогого руттердахского фарфора.

Мужик улыбался доброй улыбкой человека, который привык хорошо делать своё дело и намерен довести его до конца. А потом дубина устремилась к брату Руперту. Рыцарь ещё успел подумать, что лужичанин пожалел коня, хотя мог бы свалить его вместе с седоком одним ударом.

Каким чудом ему удалось избежать столкновения с мочугой. Должно быть, сказалась многолетняя выучка, помноженная на желание жить. Рыцарь-волк вывалился из седла, на волосок опередив дубину. Порыв ветра обдал щёку, встопорщил волосы на бороде.

Брат Руперт упал на плечо, перекатился, поднимаясь на ноги, но выронил меч, который утонул в глубоком снегу. Секира и второй меч остались притороченными к седлу, но слева пояс зейцльбержца оттягивал длинный корд, не уступавший длиной саблям лужичан.

Рыцарь схватился за рукоять, но в этот миг проскакавший рядом всадник от всей души саданул его по затылку сапогом. Койф и подшлемник смягчили удар, но брат Руперт был вынужден опуститься на одно колено, и прозевал упавшую на шею веревочную петлю.

Полузадушенный, брошенный лицом в колючий, обжигающе-холодный снег, он только хрипел и уже не мог сопротивляться, а пришёл в себя лишь когда удавку послабила чья-то рука.

К тому времени схватка закончилась.

Дюжина уцелевших латников, включая и раненых, бросала в снег мечи и копья. Пешцы, похоже, сдались ещё раньше, частью отдав оружие, а частью попытавшись улизнуть в лес, откуда их выгнали растрёпанные малолужичане с дубинами и, сбив в отару, как овец, принялись вязать руки.

Здоровяк с огромной дубиной, улыбаясь до ушей, провёл под уздцы рыцарского коня.

— А что, Лекса, тебе в самый раз! — воскликнул тот, что пленил брата Руперта.